— Не обижайся. Я так сказал. Просто интересно. Знаю, среди вас много хороших солдат. Один твой земляк, по фамилии Камбаров, около Смоленска такое показал фрицам… Эге!
— А где он сейчас? — наклонился вперед Бектемир, заинтересовавшись таким сообщением.
— Убит.
Бектемир, ошарашенный, с чувством горького сожаления покачал головой. Он молча, как всегда, с большой охотой принялся чистить винтовку. Не придавая значения своей одежде, он бережно, любовно относился к оружию.
Когда Бектемир привел в порядок винтовку, он внимательно посмотрел по сторонам. Вон и Али. Шинель у него до самых пят. Боец сосредоточен, напряжен. К Али подошел и присел на корточки Аскар-Палван. Бектемир поинтересовался, как земляки провели ночь.
— Хотя гром на небе не прекращался, но немножечко все же уснули… — степенно ответил Аскар-Палван.
— Какой уж там сон! — скривил губы Али. — Большой запас пороха, видно, у этого самого гада-.
— Если даже наши стреляют, то все равно кажется, что немец! — прищурив глаза, вставил Аскар-Палван. — Не так ли?
— Откуда это ты все знаешь? — Рыжие усы Али задрожали.
Вытащив из-за пазухи сверточек превратившегося от сухости в пыль паевая, он кинул щепотку под язык.
— Если бы даже привезли с собой целый батман, и то, наверное, приберегли бы, — заметил Бектемир. — Нужно учиться такой бережливости.
— Курим, пока курится, — смакуя табак и выплевывая слюну, произнес Али, — Кругом одна смерть: сейчас я существую, а через минуту, возможно, отправлюсь в путешествие на тот свет.
— Верно, — согласился Бектемир. — Базар смерти в самом разгаре. Но, слава богу, пока живы.
Али повернулся и, безнадежно махнув рукой, пошел. Бектемир с грустью глядел ему вслед.
— Вспоминая детей, поплакал ночью, — догадался Аскар-Палван.
— Да. Нелегко ему, — подтвердил Бектемир.
Аскар-Палван тоже откровенно признался, что истосковался по маленькой дочурке.
— Как она лепечет, вертится вокруг. "Папа, папа!" — стоит только войти в комнату.
— Друг, пусть пришлют карточку твоей дочурки. Напиши домой, — только так Бектемир мог посочувствовать земляку.
— Знаешь, в нашей стороне вряд ли отыщется фотограф.
— Найдется! — уверил Бектемир. — Ты напиши. Пусть карточка будет у тебя.
Аскар-Палван, словно почувствовав облегчение, выпрямился во весь свой рост:
— Обязательно напишу.
Потом они снова заговорили о войне. Бектемир пожалел, что до сих пор ему не пришлось участвовать в настоящем бою.
— Не поймешь, что это за бой, — согласился Аскар-Палван. — Только одна перестрелка минами, снарядами. Да с неба еще постреливают. Если уж бой, так чтоб был настоящий!
— Ты что, пришел с немцами бороться, как на кураш? — засмеялся Бектемир.
— Нет. Вот если дерутся саблями или, скажем, ножами — это бой. А сейчас человек — словно муравей. Его придавит, и не заметишь.
— Верно, но есть богатыри, которые проявляют себя и в этом железном аду. Просто нужно уметь воевать.
Аскар-Палван задумался и не успел еще ответить, как артиллерия наполнила воздух протяжным гулом. Бектемир невольно сжал винтовку. Гул нарастал с каждой минутой. И вот уже стремительно взлетают вверх комья земли и оседают пылью, смешанной с огнем и дымом.
Что делать Бектемиру, в кого стрелять?. Он лежит, кусая от злости губы. Как он желал смерти гитлеровцам, покрывшим все вокруг пламенем. Если бы по велению судьбы какое-нибудь несчастье вмиг поглотило их и наступил повсюду покой и мир!
Но этого не случится. Враг существует, враг наступает, и его нужно уничтожать своими руками.
— Бектемир переполз в одну из ближайших зияющих воронок. Теперь мины начали разрываться в значительном отдалении от него. Опять вдали показались черные танки. Они стремительно приближались, стреляя на ходу. Но и перед ними стали рваться снаряды. Одновременно три машины, словно пораженные параличом, остались стоять неподвижные, обессиленные. Бектемир, обрадованный-, отпустил крепкое словечко:
— Так ему… Так….
И вот уже совсем неожиданно из леса со скрежетом и лязгом выскочили около двадцати советских танков.
Они неслись вперед, словно давным-давно ждали минуты, когда можно будет рассчитаться с врагом.
Немецкие солдаты, следовавшие за своими танками, растерялись. Они начали в панике отступать, падая, поднимаясь и снова падая. Бектемир принялся стрелять, ему захотелось выбежать вперед. Но он вспомнил, что этого делать без приказа нельзя.
А навстречу шли новые и новые танки гитлеровцев.
Враг решил во что бы то ни стало прорваться вперед.
"Что же делать? — Бектемир посмотрел по сторонам. — Отступать? Что я, трус… Ведь никто не двигается с места".
— Гранаты к бою! — пронеслась по цепи команда.
Тут только Бектемир вспомнил, что есть надежное оружие против танков. Но он волновался. Свои две гранаты он бросил в спешке, хотя и со всей силой. И гранаты разорвались значительно ближе, чем предполагал боец. Бектемир обругал себя.
