– У тебя что, избыток доходов? За себя платишь, за нее платишь, да в театр, да в кино, да еще куда… Проститутка дешевле! Купил по таксе – и все траты.
Боря, как выяснилось, пользовался проститутками. Это сейчас просто, как два пальца обоссать, сказал он. Телефоны – во всех газетах, набираешь номерок – и вот она перед тобой, как лист перед травой.
Проститутки приезжали к нему прямо сюда, в Стакан. Он заказывал им пропуск, они гордо пересекали линию милицейского кордона и поднимались на лифте в указанную комнату.
– Они млеют и тают, им как лестно, знаешь? – все похохатывая, продолжал просвещать меня Боря. – Им кажется, их по телевизору показывают, не меньше. Обслужат – уходить не хотят. Просятся: «А еще позовешь? А еще позовешь?» – «Непременно позову». Позову я ее!
Что мне ее звать, когда столько других на очереди – всех не откуешь.
Впрочем, кроме дешевизны, у Бори были и другие причины предпочитать проституток – идейные, выделил он это слово голосом, вновь всхохотнув.
– Проститутка – это чистый кайф, без всякой примеси. Золото высшей пробы. Никакая блядь с ней не сравнится. Не в том дело, что они так искусны. Такие неискусные попадаются – азам приходится обучать. Ты ее купил – вот в чем кайф. Купил – и пользуешь ее за свои, как хочешь. Не колышет тебя, чего она хочет, чего не хочет, какое у нее настроение, проблемы какие. Пользуешь ее – и все дело. Использовал – исчезни, как не было.
Я вспомнил личико из «Манхэттена». С ней было в точности так, как описывал Боря. Только без всякой платы. Правда, неизвестно, кто там кого использовал. Скорее, попользовались мной.
– Я, знаешь, беру пример с Чехова, – продолжил между тем Боря. Мы разговаривали с ним, сидя на коричневом бегемоте кожаного дивана в переговорной комнате их офиса, он, как всегда, курил неподдельный «Филлип Моррис», в паузы между хохотками на лицо ему то и дело выскальзывала его беглая тонкая улыбка, и в том, как покачивалась его нога в пятисотдолларовой туфле, заброшенная на колено другой, чувствовалось особое удовольствие, что доставлял ему наш разговор. – Чехов большой мастак по проституткам был. Нигде никакого борделя не пропускал. В какой город приехал – тут же в богоугодное заведение. Это все чеховеды знают. Только не пишут об этом.
– Если они не пишут, откуда ты знаешь?
– Оттуда и знаю. Я ведь дипломированный филолог. И диплом у меня по Чехову был. И в аспирантуре тема диссертации – тоже по Чехову. Так что я, в известной мере, тоже чеховед.
– А ты что, в аспирантуре учился? – Чему бы я удивился меньше, так тому, что Боря Сорока – агент какой-нибудь «Интеллиджент сервис» или тайный хранитель денег почившей в бозе КПСС: до того его лощеный вид не вязался с образом ученого мужа.
– Представь себе, в аспирантуре, – с удовольствием качнул ногой Боря. – Откуда ж я знал, что так круто все повернется? Единственный путь был при советской власти порядочному человеку как-то устроиться: защитить кандидатскую. На фиг теперь нужно. Видали мы эту филологию в гробу. Вместе с Чеховым, – добавил он. Однако не всхохотнув, а скользнув улыбкой.
Спустя два дня после этого разговора мы снова давили с Борей тот же диван, в кресле с другой стороны журнального стола, разметав по огромным подлокотникам руки, утопал Борин компаньон, совладелец фирмы; во всем офисе, кроме нас, никого не осталось, а мы сидели тут, ожидая заказанных проституток. На столике между нами стояла нераскупоренная бутылка вина, початая бутылка армянского коньяка, чашки на блюдцах, жестяная банка растворимого кофе, сахарница, блюдо с фруктами – в общем, не совсем так, как говорил Боря, некоторый дополнительный расход сверх обусловленной платы все же подразумевался, хотя вместе с тем объем его вполне укладывался в рамки принятого у них обычного гостевого угощения при деловых переговорах.
Разговор крутился вокруг моей личности.
– Боевое крещение, ага? – подмигивая мне, говорил Бо-рин компаньон – здоровенный, как оглобля, мужик, полная противоположность Боре – будто корова под седлом в своем дорогущем костюме от какого-то итальянского кутюрье, – ведавший у них в фирме вопросами, которые требовали силового решения.
– Николай Ростов отправляется на первое дело с французами узурпатора Буонапартишки, – подхватывал Боря, демонстрируя свою филологическую подкованность.
– Ну и чего, как он сходил на это дело? – спрашивал компаньон.
– Плохо он сходил, – отвечал я. – Упал с лошади и вывихнул руку.
– Однако ж за то был произведен в офицерское звание! – значительно поднимал палец Боря.
– Пора, пора получать офицерское звание, – раскалывалась двусмысленной ухмылкой оглобля компаньона.
Я и готов был к его получению.
