– Должно же быть хоть что-нибудь. Где останавливаются люди, которые сюда приезжают?
– Сюда никто не приезжает.
«Ну да, конечно», – подумал Дарио.
Женщина кивком показала дорогу.
– Впереди будет церковь. Спросите у священника.
– Мы сможем остановиться у него?
– Не знаю. Спросите у него. Если найдете.
Дарио вздохнул. Он посмотрел на улицу, которая терялась в ночи.
– У вас не найдется крекеров, печенья, чего-нибудь, чем можно перекусить?
– У меня есть хлеб, но я должна покормить им кур.
Дарио промолчал. В ту секунду он не мог придумать ничего вежливого в ответ.
– Подожди здесь, – сказала женщина и исчезла в доме.
Дарио сел на землю рядом с входной дверью.
Послышался звон колокола. Пробило девять вечера. Где они оказались, черт возьми? Проехавший мимо автомобиль осветил фарами луг.
– Здесь мы и заночуем, – пробормотал Дарио.
Он представил, как женщина возвращается через несколько часов со свечкой на голове, как улитка из «Пиноккио»[4].
«Какая глупая сказка, – подумал Дарио. – Абсолютно бессмысленная. Кот, Лиса, Сверчок, Фея с голубыми волосами – чушь какая. Не говоря уже о ките. Кто-нибудь видел, чтобы кит проглотил лодку целиком?»
И все же эта сказка чем-то нравилась Дарио. Возможно, тем, что она была странная. Особой красотой, которую таят в себе вещи из прошлого, такие, как кружево или вышивка. Мама читала ему эту сказку перед сном и еще по воскресеньям во время обеда. Папа ругался, книжка ему не нравилась. Он говорил, что сказки – всего-навсего выдумки, а выдумки не помогут в жизни, но все равно сидел с ними и слушал. Иногда даже просил маму повторить слова, которые он не расслышал.
Но это было давно. Ерунда, которой больше нет. Как и папы.
Женщина выглянула из окна, на голове у нее не оказалось ни свечки, ни рожек, как у улитки, но в руках был пакет.
– Держи. Я положила немного хлеба и сыра.
– Спасибо, – ответил Дарио.
– Туда идите, – сказала женщина, махнув рукой в сторону. – Спросите у священника. Если найдете его, – добавила она снова.
С этими словами она закрыла окно.
Дарио повесил пакет на подлокотник сиденья и похлопал Энди по плечу.
– Давай поищем этого священника, – сказал он. – Надеюсь, мы не окажемся в брюхе у кита. Или в его заднице.
Священника они так и не нашли. Только маленькую пустую церквушку с несколькими скамьями и алтарем, скорее похожим на большой стол в ресторане.
Они съели хлеб с сыром. Их окружала плотная тишина, которая обычно царит в святых местах. Деревянный Христос наблюдал за ними из глубины церкви и улыбался.
Они устроились поудобнее: Дарио лег на скамью, Энди откинулся в коляске, чтобы не сползать вниз. Они быстро заснули, убаюканные дрожащим пламенем свечей, улыбкой Христа и наступившей ночью.
Утром их разбудил какой-то гул. Дарио открыл один глаз. Свет. День. Грубая скамья под щекой. Старушка из «Пиноккио» смотрит на него нахмурившись.
Дарио встал, ударился локтем о скамью, застонал.
– Ш-ш-ш, – зашипела старушка и отвернулась.
Церковь быстро заполнялась людьми. В глубине перед алтарем священник готовился к богослужению.
– Энди, просыпайся! Пора идти, – сказал Дарио, потрогав Энди за плечо.
Дарио развернул коляску и начал обходить столпившихся людей. Энди замычал.
– Ш-ш-ш, – снова зашипела старушка.
Заиграл орган. Дарио направился в сторону выхода.
– Узыка! – воскликнул Энди.
– Да, музыка, – повторил Дарио. – Но нам пора.
– Узыка! – снова закричал Энди и начал раскачивать коляску.
Прихожане начали оборачиваться. Священник застыл, подняв руки.
Энди с улыбкой посмотрел на Дарио. Его взгляд был наполнен нежностью.
– Узыка, – прошептал он.
Дарио улыбнулся.
– Конечно, – сказал он и развернул коляску. – Почему бы и нет! Давай насладимся концертом.
Отношения Дарио с церковью сложно было назвать хорошими. Он до сих пор помнил свою последнюю мессу. Какой был переполох после того, как в кадиле взорвались петарды! Он встряхнул эту скучную службу! Мальчики из хора сгибались пополам от смеха, пока дон Клаудио прыгал с места на место, размахивая кадилом и не понимая, что случилось. К сожалению, остальные присутствовавшие не были в таком восторге. Дарио выгнали и запретили возвращаться. У дона Клаудио определенно не было чувства юмора.
Когда месса закончилась, Энди улыбался.
– Не за что, – ответил Дарио.
Они вышли на крыльцо, где уже столпились люди. Многие поглядывали на Дарио с Энди и перешептывались.
– Ты не против, если мы развлечемся? – с улыбкой спросил Дарио. – Держись крепче.
– О-о-о-о-о-о-е! – крикнул Дарио, подняв одну руку, и направил коляску прямо на группу людей.
Они брызнули в стороны, но тут же сошлись обратно, когда он проехал мимо. Дарио развернул коляску, крикнул: «О-о-о-о-о-о-е!», снова побежал на людей.
Это напоминало кадриль с танцующими парами, которые пересекались в центре площадки. Люди то разбегались, то снова сходились. Но вскоре прихожанам это надоело, и они сошли с крыльца.
– О-о-о-о-о-о-е! – крикнул Дарио им вслед.
Энди смеялся, запрокидывал голову назад.
– О-о-о-о-о-о-е! – кричал он.
Дарио поднял руку:
– Дай пять.
Энди посмотрел на него.
