– И что? Бабушка вышла замуж в пятнадцать, разве ты не знал? И в каком возрасте нужно это делать, по-твоему?
– Нет, у меня нет девушки, папа.
– Плохо. Мне так хорошо с Флорой, что порой я даже подумываю о том, чтобы жениться на ней.
Дарио пристально смотрел в мутные глаза этого человека. Они были похожи на рыб, лежащих в иле.
– На маме ты был женат, – сказал он.
– Ну… да… И до сих пор женат. По крайней мере, согласно закону, – Ник поморщился.
Он махнул рукой, допил пиво и бросил пустую банку в сторону мусорного ведра. Но банка ударилась о стол и упала в раковину.
– Черт возьми, я не люблю свадьбы. Я не создан для этого. Как и Флора. Нам и так хорошо, верно, Флора?
Он встал, подошел к Флоре, взял ее лицо в ладони и поцеловал долгим, жадным поцелуем.
– Ну же, иди сюда, – сказал он, повернувшись к Дарио и вытянув руки. – Иди сюда и обними меня. Нас обоих.
У Дарио закружилась голова. Может быть, из-за жары, дыма, аромата благовоний ему стало дурно. Его бросило в холодный пот, живот свело судорогой.
– Извини, – сказал он. – Я выйду на минутку.
– Конечно, иди. Не волнуйся, – ответил Ник.
Он посмотрел на Флору и поцеловал ее еще раз.
Дарио вышел на солнце. Он сделал несколько шагов, рухнул на землю, и его вырвало.
Ему было очень плохо. Кое-как он встал и добрел до дерева. Единственной мыслью в ту минуту было уйти прочь из этого места, исчезнуть, убежать.
Но он уже один раз убежал и поэтому оказался здесь, в Садах. Здесь не было ни вилл, ни ворот с позолоченными колокольчиками, ни отца. Был лишь фургон, притворявшийся домом. И беспощадное солнце, которое обжигало все своими огненными лучами.
Дарио сидел рядом с Энди, который сжимал в руке клюшку для игры в поло, а вернее, обычную палку, конец которой был обмотан скотчем.
Флора вошла в фургон и положила на стол холщовую сумку. Она вынула ленту из волос, и по ее плечам заструился зеленый водопад.
– Моя умница Флора, – довольно сказал Ник, встав с кресла.
После обеда они играли возле фургона: били по пластиковому мячу импровизированными клюшками. Дарио и Энди в седле
Теперь игроки собрались в раздевалках, сложили мяч и клюшки. Все, кроме Энди. Он не выпускал клюшку из рук и всем своим видом показывал, что не собирается отдавать ее.
– Моя умница Флора, – воскликнул Ник. Он подошел к ней, взял сумку и выложил содержимое на стол.
– Дикие артишоки, – заявил он. – Они растут здесь повсюду. Нужно лишь очистить их от шипов и жестких листочков, и можно есть.
Он собрал артишоки, положил в дуршлаг и промыл под краном.
– Десять минут, и готово. А пока давайте вынесем стол на улицу, – сказал он.
Они вынесли стол и стулья на поляну, установили на землю электрический светильник, подключенный к генератору.
Уже темнело. Лучи заходящего солнца окрасили кристально голубую полосу моря в розовый цвет.
Ник вышел из фургона и поставил на стол миску. Дарио тут же потянулся к ней.
– Подожди, – остановил его Ник.
Флора встала, раскинула руки, запрокинула назад голову.
– Спасибо, Мать-земля, – неестественно громко сказала она. – Спасибо за твои ценные дары.
Она изогнулась, словно предлагая свое тело Вселенной.
– Спасибо за твои плоды, спасибо за твои семена.
– Мена, – повторил Энди.
Затем Флора села за стол и улыбнулась всем, снова раскинув руки в стороны.
– Спасибо, – закончила она.
– Разве она не сильная? – воскликнул Ник. – Разве она не сильная, моя Флора? Дарио, ты знал, что Флора – женщина-дерево? Я не говорил об этом, потому что хотел, чтобы ты убедился в этом сам. – Он кивнул и поднял брови. – Ты и не подозревал, правда?
Дарио не ответил. Он молча смотрел на улыбающуюся Флору. Казалось, что она пребывала в гармонии с этим миром.
– Мы существа, живущие между небом и землей, – заявила Флора. – Между сердцем человека и душой мира. – Она вытянула вперед руку с раскрытой ладонью, как будто хотела впитать жизненную энергию. – Мы храним мир во Вселенной и передаем его через свои руки-деревья.
Ник ударил рукой по столу и громко рассмеялся.
– Я познакомился с ней на слете женщин-деревьев, – сказал он, опустив ложку в миску. – Знаешь, их всего тридцать во всей Италии. – Дарио по-прежнему молчал. – Да, это звучит странно, но это правда. Все так, как она говорит. Мы не знаем о жизни многого, очень многого.
Дарио мельком глянул на Ника.
– Например, почему ты бросил маму, – буркнул он.
Он сказал это не подумав, слова вырвались сами. В голосе Дарио не было осуждения, не было злобы. Он сказал это тоном, которым сообщают об окончании учебного года или о том, что предстоящее лето будет жарким.
– При чем здесь это, – пробормотал Ник, отложив ложку в сторону.
Дарио опустил глаза и пробормотал:
– Это одна из тех вещей о жизни, которых я не знаю.
Ник подал тарелки Энди и Флоре и поставил миску перед собой. Дарио забрал у Энди клюшку.
– Ты не знаешь этого, потому что ответа нет. Ты спрашиваешь, почему я бросил маму? Откуда я знаю почему?
Дарио молчал.
