Я тоже не могу удержаться от смеха. Порой я воспринимаю себя чуточку серьезнее, чем нужно. Он подхватывает ложкой кофейную пену и съедает ее.
– Ты говоришь, это просто слова на бумаге, но ты должна признать, что все эти люди
Я киваю:
– Нечто временное и совершенно не поддающееся измерению. Людям просто хочется верить. Иначе им пришлось бы признать, что жизнь – это просто случайная последовательность хороших и плохих событий, которые происходят с тобой до самой смерти.
– И тебе нравится думать, что у жизни нет смысла?
– А какие у меня варианты? Такова жизнь.
Он съедает еще одну ложку пены и снова смеется.
– Так, значит, никакого рока, никакой судьбы, предназначения?
– Я же не настолько наивна, – отвечаю я, довольная собой больше, чем следовало бы.
Он ослабляет галстук и отклоняется назад на стуле, балансируя на двух ножках. Прядь волос выбивается из его хвостика, и он заправляет ее за ухо. Мой цинизм вовсе не отталкивает его – напротив, ему вполне комфортно. Он как будто даже повеселел.
– Едва ли я встречал кого-нибудь, кто столь же мило заблуждается, – произносит он так, словно считает меня диковинным предметом.
– И ты находишь это привлекательным? – спрашиваю я.
– Это любопытно, – отвечает он.
Я окидываю взглядом зал. Посетителей стало больше, а я и не заметила. Люди выстроились в очередь у барной стойки в ожидании своих заказов. Из колонок доносится песня Yellow Ledbetter группы Pearl Jam – еще одного моего любимого коллектива девяностых, играющего гранж-рок. Я ничего не могу с собой поделать. Я должна закрыть глаза, чтобы послушать, как Эдди Веддер неразборчиво поет припев.
Когда я снова их открываю, Даниэль непрерывно смотрит на меня. Он подается вперед, и его стул снова встает на четыре ножки.
– А что, если я скажу, что сумею влюбить тебя в себя научным методом?
– Это будет смешно, – только и отвечаю я.
ОДНИМ ИЗ ВОЗМОЖНЫХ РЕШЕНИЙ парадокса убитого дедушки является теория множественных миров, первоначально предложенная Хью Эвереттом. Согласно этой теории, есть альтернативные вселенные, в которых существуют различные версии нашего прошлого и будущего. В момент любого события на квантовом уровне нынешняя Вселенная распадается на множественные вселенные. Например, в этой Вселенной ты делаешь один выбор, но в бесконечном числе других поступаешь иначе. Эта теория выдвигает гипотезу о различных вселенных, в которых существуют все возможные исходы, и тем самым сводит на нет гипотезу о злобном дедушке.
Таким образом мы можем проживать множество жизней.
Где-то есть вселенная, в которой Сэмюэль Кингсли не перечеркнет жизнь своей дочери. В другой вселенной он тоже сделает это, но Наташе удастся все исправить. А в третьей вселенной у нее ничего не выйдет.
Наташа не знает, в какой из вселенных она сейчас живет.
Я НЕ ШУТИЛ, говоря о научном подходе к любви. В «Нью-Йорк тайме» даже печатали статью на эту тему. Один исследователь посадил двух человек в лабораторию и попросил их задать друг другу определенный набор вопросов личного характера. Вдобавок к этому они должны были молча смотреть друг другу в глаза в течение четырех минут. Я совершенно уверен, что прямо сейчас не смогу уговорить Наташу повторить эксперимент с гляделками.
По правде говоря, прочитав ту статью, я отнесся к ней с недоверием. Нельзя же просто
Согласно статье, в результате эксперимента двое подопытных и впрямь влюбились друг в друга и поженились. Не знаю, удалось ли им сохранить этот брак. (В общем-то, и не хочу знать, и вот почему. Если они действительно жили долго и счастливо, тогда любовь менее загадочна, чем я полагаю, и ее правда можно вырастить в чашке Петри. А если они разошлись, тогда любовь действительно скоротечна, как утверждает Наташа.)
Я достаю телефон и ищу в интернете те самые личные вопросы. Всего их тридцать шесть. По большей части они довольно примитивны, но некоторые из них очень даже неплохие. Мне нравится вот эта фишка с гляделками.
Иногда науке можно довериться.
ОН РАССКАЗЫВАЕТ МНЕ о каком-то исследовании, что-то про лабораторию, вопросы и любовь. Я отношусь к этому скептически, о чем и заявляю вслух. Хотя я немного заинтригована, все же в этом не признаюсь.
– Каковы пять основных слагаемых любви? – спрашивает он.
– Я не верю в любовь, помнишь? – Я беру ложку и мешаю кофе, несмотря на то что размешивать в моей чашке совершенно нечего.
– Так о чем же тогда поется в песнях о любви?
– Все просто, – говорю я. – Похоть.
– А как же брак?
