Солнце тоже звезда полностью

– Поверить не могу, что ты на меня правда запал, – говорит она наконец.

В ее голосе смесь страдания и неверия. И вновь я не знаю, что сказать. Я и сам удивлен, сколько чувств испытал к ней всего лишь за день. Но это ведь и называется «терять голову»: если потерял, ты обречен. Падение будет быстрым, бесконечным и бесконтрольным.

Пытаюсь хоть как-то разрядить атмосферу:

– И почему же я не мог на тебя запасть?

– Потому что это глупо. – Она натягивает лямки рюкзака. – Я же сказала тебе, что не стоит…

Ну все, пожалуй, с меня хватит. И так на сердце уже нет живого места.

– Просто отлично. Ты ничего не чувствуешь? Я что, сам себя целовал?

– Ты считаешь, что пара поцелуев и вечная любовь это одно и то же?

– Таких поцелуев – да.

Она закрывает глаза, а когда вновь открывает, я, кажется, вижу в них жалость.

– Даниэль… – начинает она.

Я обрываю ее. Жалость мне не нужна.

– Нет. Плевать. Ничего не хочу слышать. Я все понял. Никаких чувств. Ты уезжаешь. Всего тебе хорошего.

Я успеваю отойти на целых два шага, когда она произносит:

– Ты совсем как мой отец.

– Я даже не знаком с твоим отцом, – говорю я, надевая пиджак. Он как будто стал теснее.

Она скрещивает руки на груди.

– Неважно. Ты такой же, как он. Эгоист.

– Ошибаешься. – Теперь защищаться приходится мне.

– Нет. Думаешь, что мир вращается вокруг тебя. Твоих чувств. Твоих мечтаний.

Я всплескиваю руками:

– А что плохого в том, чтобы быть мечтателем? Может, мои мечты глупы, но они по крайней мере есть.

– А что хорошего? Как будто Вселенная существует ради таких, как ты!

– Это лучше, чем не мечтать вообще.

Она сощуривается, приготовившись к спору.

– Правда? Почему?

Поверить не могу, что мне приходится объяснять такое.

– Для того мы и приходим на землю.

– Нет, – говорит она, качая головой. – Мы приходим сюда, чтобы эволюционировать и выживать. И только.

Я знал, что она приплетет свою науку. Не может быть, чтобы она в это верила.

– Ты так не думаешь, – заявляю я.

– Ты меня не знаешь. Вообще-то мечты – для многих непозволительная роскошь.

– Да, но не для тебя. Ты просто боишься стать такой же, как твой отец. Боишься ошибиться в своем выборе, поэтому не выбираешь вообще ничего.

Я знаю, можно сказать ей это как-нибудь иначе, мягче. Но прямо сейчас я не в состоянии подобрать правильные слова.

– Я уже знаю, кем хочу стать, – говорит она.

Не могу удержаться от усмешки.

– Специалист по обработке данных или что там? Это не может быть увлечением, мечтой. Это просто работа. Мечты еще никому не повредили.

– Не правда. Как можно быть таким наивным?

– Ну, я уж лучше буду наивным, чем таким, как ты. Ты видишь только то, что у тебя перед носом.

– Все лучше, чем видеть то, чего там нет.

И вот мы зашли в тупик. Солнце прячется за облаком, и нас обдувает прохладным ветерком со стороны Центрального парка. Какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Она выглядит иначе, нежели при свете солнца. Я, наверное, тоже. Она считает меня наивным. Больше того, нелепым. Может, пусть все так и закончится. Лучше трагичная и внезапная концовка, чем затянутый финал, в котором мы поймем, что мы слишком разные и одной любви недостаточно для того, чтобы нас объединить.

Я думаю обо всем этом. Но ни во что из этого не верю. Снова поднимается ветер и едва заметно колышет ее волосы. Я отчетливо представляю, как они будут выглядеть с окрашенными в розовый кончиками. Хотелось бы мне это увидеть.

– ТЕБЕ ПОРА, – говорю я ему.

– Значит, это все? – спрашивает он.

Я рада, что он ведет себя как полный урод. Так все намного проще.

– Ты вообще думаешь обо мне? Интересно, каково сейчас Наташе. Как так вышло, что она нелегальный иммигрант? Хочется ли ей жить в стране, которую она совсем не знает? Раздавлена ли она тем, что с ней происходит?

Теперь он смотрит виновато. Делает шаг навстречу, но я отступаю. Он останавливается.

– Ты просто ждешь, пока кто-нибудь тебя спасет. Не хочешь быть врачом? Так не будь.

– Все не так просто, – тихо произносит он.

Я смотрю на него прищурившись.

– Как ты там сказал пять минут назад? Вот как это делается: ты открываешь рот и говоришь правду. «Мама и папа, я не хочу быть врачом! Я хочу быть поэтом, потому что я дурак и не придумал ничего лучше», – говоришь ты.

– Ты же понимаешь, что все не так просто, – повторяет он еще тише, чем прежде.

Я берусь за лямки рюкзака. Пора идти. Мы только оттягиваем неизбежное.

– Знаешь, что я не выношу? – говорю я. – Поэзию.

– Да, знаю.

– Умолкни. Я ее на дух не выношу, но однажды прочитала одно стихотворение поэтессы Варсан Шайр. В нем говорится, что нельзя найти дом в другом человеке и что кто-то должен был тебе об этом сказать.

Я жду, что он возразит мне. Я даже хочу, чтобы он возразил, но он молчит.

– Твой брат прав. Это никуда не приведет. Кроме того, ты в меня не влюблен, Даниэль. Ты просто ищешь кого-нибудь, кто спасет тебя. Спаси себя сам.