За работой время летело невероятно быстро. Час за часом девушки кропотливо вырезали, ушивали, сшивали, выкраивали и закраивали, экспериментируя с материалами, как только приходило в голову. В перерывах между важными этапами они примеряли на себе неудачные экземпляры, а потом смеялись над своим нелепым внешним видом. И в такие мгновения Маринетт снова чувствовала себя обыкновенной девчонкой, а не спасительницей Парижа. Все было совсем как раньше, когда они с Альей могли беззаботно говорить обо всем на свете, смеяться и дурачиться, не переживая о последствиях. Совсем, как тогда, когда у Маринетт еще не было так много секретов за душой.
Когда платье было наконец-то готово и с идеально расправленными складочками висело на манекене, подруги устало выдохнули и почти одновременно упали на кровать. Но эта усталость была приятной. Ведь сверху на них победоносно смотрело их общее детище. Совместный труд объединил их, и как будто не было всех этих долгих месяцев отстраненности и подчеркнутой замкнутости Маринетт. Они снова были так же близки, как прежде. И, кажется, Дюпэн-Чен только сейчас осознала, как все это время ей не хватало подруги. Если бы она только могла ей рассказать обо всем…
— У тебя все еще висят его постеры повсюду… — Алья обвела взглядом стены, сплошь завешенные фотографиями и вырезками из журналов с изображением Адриана Агреста.
Маринетт лишь обронила вздох, задумчиво накручивая на палец прядь волос. Но Сезер такой ответ явно не устраивал.
— Почему ты ему не расскажешь обо всем, Маринетт? Прошло ведь уже так много времени, а тебя до сих пор не отпускает эта влюбленность. Значит, это действительно нечто большее, чем просто увлечение.
— Знаю, но…
— Но что? — Алья подняла на локтях. — Боишься, что он тебя отошьет? Адриан не такой парень! К тому же, я уверена, если узнает тебя получше, ты понравишься ему!
— Алья, я… — Маринетт смотрела в глаза Адриана на одной из фотографий и уже отвечала как будто не подруге, а ему. — Наша пекарня на грани закрытия, Алья.
— Что-о?.. — Такого она точно не ожидала услышать.
— Мы почти разорены. Едва смогли наскрести денег, чтобы оплатить аренду за этот месяц, а о поступлении в университет сейчас речи даже не идет. И если в ближайшее время ситуация не изменится, нам придется вернуться в Китай.
— И ты молчала об этом? — Мысли у Сезер вертелись так быстро, что она никак не могла собрать их в кучу.
— Прости, — выдохнула Маринетт и поднялась, опершись на колени. — Прости, но знаешь… пока этого не озвучиваешь вслух, почему-то создается впечатление, что ничего не происходит, что все как раньше… — Дюпэн-Чен снова рассматривала свои исколотые пальцы. — Мама с папой всегда улыбаются и стараются не показывать, как им тяжело, чтобы не огорчать меня, но… Но, черт возьми, ничего не в порядке.
— Так вот почему ты такая уставшая в последнее время?
Конечно, это первая мысль, которая приходит Сезер в голову. Алья решила, что подруга не высыпается, от того, что большую часть времени помогает родителям в пекарне (а не потому что сражается со свихнувшимися жертвами Бражника по ночам, разумеется), и Маринетт ничего не оставалось, как промолчать и позволить той сделать неверные выводы.
Алья нежно обняла подругу, а Дюпэн-Чен сжала ее плечи в ответ и потупила взгляд. Маринетт не могла ей рассказать о том, что на самом деле она, к своему стыду, не сделала ничего, чтобы помочь родителям справиться с этим кризисом. И ведь мама с папой никогда не винили ее в этом. Наоборот, им хотелось, чтобы сейчас их дочь как можно больше времени уделяла учебе и стала в будущем хорошим специалистом, но… Но все, что делала Маринетт, так это лгала им. Она и сейчас продолжала лгать. И от этого становилось так гадко и мерзко на душе.
— Но, кажется, ты так и не объяснила мне, что думаешь насчет Адриана. — Сезер отстранилась и заглянула ей в глаза.
— Ну, Адриан, он… он из совсем другого мира, Алья. И в любом случае, что ожидает нас двоих после выпуска? Возможно, мне придется сосредоточиться на том, чтобы помочь родителям с бизнесом или вообще уехать, а он… У него же совсем другой путь. Совсем другая жизнь.
— Откуда ты можешь знать, как все изменится в будущем? Может быть, компания Габриэля Агреста разорится к тому времени? — Что ж, это маловероятно, но подобная мысль все же заставила Маринетт улыбнуться. — К тому же, неужели ты не хочешь хотя бы попробовать, м-м? — Сезер хитро улыбнулась и толкнула Маринетт в плечо. На что Дюпэн-Чен закатила глаза и, не удержавшись, растянула губы в мечтательной улыбке.
— Во-о-т! Вот такую Маринетт я уже узнаю! — И Алья снова набросилась на нее с крепкими объятиями.
— А-а, постой, заду-ушишь! — смеясь уворачивалась девушка.
❁❁❁
Когда Алья ушла, за окном уже темнело. Удивительный был день. Впервые за долгое время Маринетт успела полностью закончить задание, причем даже не под утро. Если бы она только смогла еще спокойно выспаться этой ночью, то Дюпэн-Чен наверняка отметила бы этот день в календаре.
Но ведь ночь — это время, когда на улицах Парижа появляются бабочки.
