– Генерал Мун Нагиль доказал свою преданность, – возразил Ли Хон, прерывая бурлящий поток недовольных голосов своих советников. – И потому он отправится в Пекин, чтобы поклониться Императору от моего имени. Не помню, чтобы кто-то из вас вызывался исполнить эту роль.
Советники замялись, переглянулись друг с другом. Лю Соннён не ладил с Ким Кихо, но в вопросе безопасности Хансона занимал с ним одну позицию. Чхве Сувон, несмотря на заслуженную неприязнь самого Ли Хона, тоже выступал против Нагиля. Пустующее место Ли Бенгона, советника Северной Фракции, которого не видели с начала войны, занимал шурин Ким Кихо.
– Ваше величество! – откашлялся Ким Кихо. – Мы поддержим ваше решение, если оно укрепит наши отношения с Империей.
–
Советник Ким снова закашлялся.
– Берегите здоровье, господин советник, – мягко сказал Ли Хон, даже не скрывая холод в голосе. – Оно вам потребуется, нам предстоят трудные времена.
Нагиль стоял позади Ли Хона и осматривал каждого присутствующего с вниманием, которого не уделял им долгое время. Кажется, положение сил за то время, что он был занят спасением короля, изменилось. Как только он покинет стены дворца, советники и чиновники насядут на молодого вана Чосона с удвоенной силой. Наверняка самого Нагиля захотят сместить и лишить широких полномочий.
На сегодняшний день это означало только одно: раз теперь члены Совета грызутся друг с другом, как прежде, каждый чувствует, что близится завершение войны с Японией и теперь следует направлять силы на врагов внутри государства.
– Мы можем узнать, каковы истинные причины вашего решения, ваше величество? – спросил Чхве Сувон, хмурясь. Он прибыл в Хансон незадолго до Ли Хона и практически не участвовал в кознях между советниками Восточной и Западной Фракций, но списывать его со счетов Нагиль и не думал. Дочери доносили, что, пока советника Чхве ждали в столице, он объезжал побережья страны в поисках какого-то артефакта из старинных легенд.
Нужную вещь он не нашёл и вернулся в столицу с пустыми руками. И потому тоже теперь вызывал подозрения.
– Я хочу поставить Империю на место, – просто ответил Ли Хон. – Нет способа проще, чем послать им преступника и генерала, одно появление которого наводит страх на всю страну.
– Ваше величество, – выдохнул Нагиль. Прозвучало это скромным напоминанием о себе, но Ли Хон уловил в его голосе осуждение и хмыкнул.
– Кроме того, – добавил он, не скрываясь, – я хочу прояснить с Императором один вопрос. – Он склонился ближе к столу, положил руки так, чтобы советники видели фамильный перстень на его пальце, доставшийся ему от покойного отца, – несмотря на договорённости между нашими государствами, есть границы, которые Императору и его людям не следует пересекать. У Империи больше людей, это правда. Но они не в отчаянии. Они не сражаются так, будто от исхода каждой битвы зависит будущее их страны. Это мои люди воюют за свою независимость. Мои люди выгрызают себе свободу.
Он повернулся и посмотрел на Нагиля снизу вверх, и Нагиль увидел во взгляде Ли Хона такую уверенность, что могла разрушить стены городов, сопротивляющихся его власти.
– Да, ваше величество?
– Напомни Императору и всей Империи, что Чосон стоит между ними и Японией. И если Чосон падёт, Тоётоми и его войска двинутся прямо к Пекину.
Перед самым отъездом, когда Нагиль пришёл доложить королю, что берёт с собой только Дэквана и десяток воинов дракона, Ли Хон подозвал его поближе. У него на столе лежали книги – летописи Троецарствия[79] и «Оставшиеся сведения о трёх государствах»[80], а также изложение истории трёх царств из Империи.
– Ты знаешь, откуда взялись Великие Звери, Нагиль? – спросил Ли Хон. Нагиль нахмурился. Не такого вопроса он ожидал в полночь перед трудной дорогой.
– Легенды гласят, что они пришли с севера в далёкие-далёкие времена.
– Ага, – просто согласился Ли Хон. – И этот север для Чосона – Империя Мин. Когда-то давно она была разделена на три царства, прямо как наши земли. В летописях Троецарствия династии Хань упоминаются три человека, которые, хоть и не были друг другу родными, поклялись быть братьями, служить своему государству и защищать простых людей.
Ли Хон поднял голову от книг и посмотрел на Нагиля поверх трепещущего на сквозняке огонька с фитиля свечи.
– Что, если этих братьев было не три, а четыре? Что, если у них была сестра, о которой не рассказывается в летописях?
Нагиль не удивился вопросу, опустил голову, вновь окунаясь в давние воспоминания, которые последнее время стали тревожить его слишком часто.
