'Это не так уж и плохо, Анна', - вздохнула старшая. 'Ты должна попытаться вспомнить... Как его супруга, однажды ты станешь королевой Англии'.
'Я не хочу становиться королевой Англии!'
Взгляд Изабеллы, направленный на сестру, остановился. 'Тогда ты действительно дура', - в конце концов изрекла она.
'Нет', отрикошетила девушка ровным голосом, прозвучавшим как голос незнакомки, а совсем не ее, Анны. 'Нет, я - товар. Меня продали Ланкастерам за назначенную цену, как обменяли бы плащ или золотую подвеску'.
На самом деле все это было тем, что и так активно обсуждали, даже при измученном французском дворе, о чем прекрасно знала Изабелла.
'Ты не должна произносить подобные вещи', - проворчала она без осуждения. Старшая дочь Уорвика устала, очень сильно устала. Изабелла подумала, что ей надо бы пожалеть сестру, но это оказывалось тяжело, слишком тяжело, вызвать в своей душе сочувствие, ощутить хоть что-то. Выполнить задачу удалось, последняя слабая попытка Анны взбунтоваться легко поддалась тушению, но Изабелла не способна была получить от этого удовлетворение. По лицу сестры начали тихо скатываться слезы. Старшая заранее знала, что все закончится именно так, что Анна расплачется. Так было всегда.
'Я позову твоих дам, поэтому одевайся', - подвела итог Изабелла.
Казалось, Анна не услышала. Слезу потекли быстрее. Она обхватила себя руками, раскачиваясь вперед и назад. Внешне девушка была больше ребенком, чем женщиной, только в прошлом году ее тонкое девичье тело начало приобретать округлые и мягкие очертания, женскую гибкость, и Анна все еще находилась в стадии роста. Изабелла прикусила губу. Думать об этом не хотелось, как и наблюдать слезы сестры. Она ничего не могла сделать. Ничего.
Изабелла наклонилась, скользнув губами по мокрой щеке Анны. 'Я пришлю к тебе твоих дам', - тихо сообщила она и не дождалась ответа. Ничего не ожидалось. Анна позволит одеть себя в шелковое платье невесты, лежащее на кровати. Она выйдет замуж за Ланкастера. Изабелла подняла руку к раскалывающимся вискам. Перед глазами расплывались и танцевали световые пятна. Пролетела мысль, что отец был бы доволен.
Как только Изабелла вышла в коридор, за ее спиной почти сразу же открылась дверь.
'Почему вы не помогаете леди Анне, Вероника?'
'Ей страшно, госпожа. Почему вы не хотите признать это? Разве вы не понимаете?'
'Вы чересчур самонадеянны', - холодно ответила Изабелла, совсем не довольная от осознания, что французская девчонка понимает намного больше англичанки, с которой делится своими соображениями.
'Я тревожусь, госпожа', -дерзко настаивала девушка. 'Леди Анна - мой друг. Почему бы вам не быть к ней добрее, хотя бы сегодня? Она сейчас в вас сильно нуждается. Вспомните, что ей всего лишь четырнадцать лет, она нетронутая девица и должна соединиться брачными узами с человеком, к которому не испытывает ни симпатии, ни доверия...'
Изабелла прервала речь жестом. 'Ничем не могу помочь', - мрачно отрезала она, задавая себе вопрос, почему стоит здесь, объясняясь с нахальной француженкой.
'Анна - моя сестра. Ее несчастье удовольствия мне не доставляет, уверяю вас. Но в этом мире мы обязаны делать то, что от нас ожидают. Анна принадлежит к семейству Невиллов и действовать должна как Невилл'.
Во взгляде Вероники отразился прямой вызов, не вызвавший у Изабеллы приятных ощущений и заставивший ее цинично огрызнуться: 'Более того, я не понимаю, почему нужно жалеть Анну? Существуют много худшие жребии, чем участь королевы Англии'.
Когда Изабелла отворачивалась, Вероника тихо и очень быстро произнесла: 'Я подумала, что именно вы сможете проявить сострадание к ее положению. Вы были достаточно удачливы, чтобы выйти замуж за лично избранного мужчину, госпожа'.
Изабелла открыла рот для озвучивания ядовитого выговора, но услышала, как говорит: 'Да, выбор оказался за мной. Действительно...'
Изумленная собственным признанием, она еще больше удивилась при звуке своего смеха. Успокоившись с помощью сильного усилия, Изабелла встретила взгляд Вероники. Ее глаза тоже были карими, и, к ярости герцогини Кларенс, в них плескался намек на жалость.
'Уверена, вы с пониманием отнесетесь к просьбе помочь моей сестре, Вероника. Поэтому, почему вы медлите? Сделайте ее прекрасной для Ланкастера, он ждет столь многого'.
Брюгге, Бургундия, 1470 год
Впервые в своей жизни Роб Перси страшился наступления Рождества. Мальчиком он начинал предвкушать святочное веселье не позже дня святого Мартина. Семья Роба отмечала праздники на йоркширский манер, и время со дня святого Николая до Богоявления искрились пирами, взаимным одариванием, представлениями и аллегорическими нравоучительными сценами, разыгрываемыми в йоркских церквях, где Добродетель торжествовала над Пороком, хотя и в последний возможный миг.
