Вероника пришла в восторг. Для нее совсем не имело значения, что Гийом добился выгодного положения исключительно по причине отсутствия конкуренции. Некоторым казалось, что у ее госпожи, дочери герцога Рене, Маргариты, блестящие перспективы. Все понимали, что она, когда-то бывшая английской королевой, сейчас полностью зависит от милости отца и брата, герцога Жана. Вероника даже не задумывалась над этим вопросом, она горела желанием сменить тесные рамки Обепина на незнакомые ожидания от двора Маргариты в Кере.
Насколько приезд туда взволновал девушку, настолько же быстрым и глубоким разочарованием он обернулся. Маргарита предстала озлобленной, нетерпеливой женщиной, едва замечающей существование новой фрейлины, кроме моментов совершения ею ошибок и вызывания тем самым неудовольствия бывшей английской владычицы. Вероника чувствовала рядом с изгнанной ланкастерской королевой непреодолимый страх и совершенно не питала к ней симпатии.
По душе ей пришелся принц Эдуард. Сначала он абсолютно очаровал новенькую. Молодой человек был намного интереснее и свободнее в общении, чем знакомые Веронике сельские юноши Шатийонна на Луаре. От его внимания не укрылось расширение материнской свиты, Эдуард время от времени заигрывал с ней и смеялся, когда заставлял краснеть. Вскоре она заметила, что принц только развлекается. Получая удовольствие везде, где только можно, молодой человек не вовлекал в свои забавы дам матери, не важно, насколько красивыми те были. Вероника знала, она могла рассчитывать лишь на ничего не значащую болтовню. Эдуард являлся принцем в изгнании и барышне ее положения был способен предложить только постель. А она хотела большего, намного большего. Имея в памяти с каждым днем сильнее стирающиеся обрывки воспоминаний о нежности, полученной в детстве, Вероника мечтала, чтобы ее любили.
Поэтому, Вероника пыталась умаслить Маргариту изо всех сил, любуясь на принца Эдуарда с почтительного расстояния и чувствуя себя удивительно одиноко, сама не понимая, почему. С чего ей тосковать по Обепину, где девушку окружало так мало радости? Но, если это не ностальгия по покинутому дому, что тогда?
В декабре, во время скромного празднования Рождества обнаружилось, - придворные праздники несказанно впечатляющи, по сравнению с обычаями родных мест Вероники. Стоило замку украситься вечной зеленью, а Маргарите и Джону Мортону удалиться обсуждать поздно ночью английскую политику, к юной фрейлине пришло негаданное чувство.
Он был на несколько лет старше ее, молодой английский рыцарь, который приходился другом и товарищем по изгнанию Джону Бофору. Сэр Ральф Делви, тихо расхохотавшийся, когда Вероника робко обратилась к нему как к месье Раулю. Рассмешить его удавалось легко. Ральф не относился к числу привлекательнейших мужчин, но двигался с томным ленивым изяществом, а смех освещал его тонкое, достаточно невыразительное лицо обаянием, буквально лишающим девушку способности дышать.
Никто и никогда не уделял Веронике столь неподдельного внимания, сколь ей досталось от Ральфа в то Рождество. Он отыскивал новую знакомую, как бы ни была она захвачена исполнением повелений Маргариты, подшучивал над ней, чего до него другие не делали, начал обучать английскому языку. Ральф проявлял игривость и нежность, ему не составило труда предъявить права на чувства, а потом и на тело подруги. Тайные любовные взаимоотношения продолжались всю весну 1470 года, самый счастливый на тот момент отрезок жизни Вероники. Даже страх раскрытия секрета Маргаритой и позорного изгнания не мог ничего сотворить со счастьем, даруемым английским возлюбленным. Сезон обернулся тремя месяцами почти совершенного счастья. Дальше Ральф начал избегать ее, в конце концов, порвав отношения. Веронике оставалось молча горевать о преданном доверии, потере невинности и о любви, так щедро расточаемой человеку, совсем не питающему взаимности.
Между тем наступило лето, и внезапно все невероятно изменилось. Во Францию прибыл английский граф, известный под прозвищем Творец королей. Король Людовик вызвал в Анжер Маргариту, которая, по возвращении в Кер, оказалась полностью в руках вельможи, ненавидимого ею за перенесенные катастрофы прошлых лет так же страстно, как и Эдвард Йорк.
В августе Вероника ехала в королевскую резиденцию Людовика, размещавшуюся в Амбуазе, куда Маргарита перевела свой двор. Почти незаметно для самой девушки стало понемногу восстанавливаться душевное равновесие. Амбуаз был намного интереснее Кера, в нем оказалось намного проще избегать встречи с Ральфом, будущее манило неведомыми перспективами. Вероника попала в число тех, кого отобрали служить английской барышне, предназначенной в жены принцу Эдуарду.
