'Я не намерен был нанести тебе обиду', - поправил себя Хамфри. 'Только предположил, что ты обучалась стать женщиной и женой, как и я обучался, оказавшись рыцарем на службе короля. Я прошел с ним половину Англии. Находился в Ладлоу, когда его отец стал жертвой убийства, сражался при Мортимер Кроссе и при Таутоне, участвовал в кровавой резне, когда на нас повалил снег, и битве пришлось продлиться весь тот зимний день'.
'Ох'. Бесс пришло в голову, насколько необычно разговаривать в подобном духе в брачную ночь. Она представила картину белого снега, окрашенного кровью в алое. 'Мужчинам надо выполнять мужскую работу, как мне кажется', - прибавила новобрачная, предвидя впереди одинокую и тоскливую жизнь.
'Да', - согласился Хамфри и снова расхохотался. 'Но тут есть и другая сторона. Ты успела вырасти и превратиться в желанную женщину, женушка'.
'Неужели?' - поинтересовалась Бесс, удивившись. 'Я и не думала об этом', - и вспомнила слова Эдварда, равно как и откровенное восхищения лорда Гастингса.
Неправильно истолковав слова Бесс, Хамфри заявил: 'Мне двадцать два года, да, я встречался с другими женщинами и не буду отрицать, получал от этого удовольствие, но как о моей жене, думал всегда о тебе. Именно ты, с Божьей помощью, станешь матерью моих детей'.
'Вы так ко мне относились? Однако, едва посещали Эшвелторп, как и-'
'Разочарована тем, что я не приезжал ухаживать за ребенком?'
'О, нет. Я этого и не ожидала. Но часто мечтала-'
Хамфри тихо прыснул. 'Чтобы узнать друг друга, понадобится не так много времени. Сейчас я могу взять тебя, как, вероятно, большинство мужчин берут своих жен, не думая, по праву, но мне хочется, чтобы ты любила меня. Думаешь, у тебя получится, моя Бесс?'
Он опять поцеловал ее, и его разгоряченное и сильное тело накрыло собой тело Бесс. Та малая толика знаний о браке, что девушка успела почерпнуть, происходила из перешептываний подруг и разговоров служанок, но она смутно осознавала, - Хамфри обладал редкой чувствительностью, чтобы, таким образом, побеспокоиться о чувствах супруги. Когда его руки принялись вызывать у нее абсолютно новые ощущения, плоть Бесс откликнулась, не взирая на кружащие в голове мысли. Вряд ли понимая, что делает, она прошептала: 'Покажите мне, как следует любить', ибо лишь так, наверное, могла прогнать другой образ, разбить видение того, что происходило бы, очутись с ней на ложе Эдвард Плантагенет.
Утром все припозднились и поход решили отложить на следующий день. Хамфри расхохотался и подытожил, что судьба, должно быть, к ним добра. Он позвал Бесс прокатиться верхом в приятную деревушку. Погода снова радовала теплом и солнцем. В полдень пара спешилась, дабы вкусить хлеб и мясо и выпить вино, вложенные Уотом Сейблом в его дорожную сумку. Затем, пока Уот отводил коней к течению, пара устроилась под массивным буком, И Хамфри сорвал для Бесс несколько соцветий пролески (колокольчика), чтобы заткнуть их в тугой лиф ее платья. Утром на желтоватых скулах девушки появился румянец, а во взгляде засиял свежий блеск, но она так и не догадалась, насколько прошлая ночь перевернула все внутри, подарив, если не красоту, то, по крайней мере, лишь зародившийся и еле уловимый призыв. Что Бесс знала точно, это то, что вопреки собственным необузданным мыслям, получила от Хамфри странное ощущение счастья. Они сплели руки вокруг ствола бука, и муж взглянул на нее так, как девушка видела, Эдвард взирал на Елизавету. Разве не должна Бесс испытывать благодарность за нареченного, который, столь необъяснимо казался любящим ее? И когда Хамфри взял Бесс там же, - на траве, она отдалась ему с пылким желанием. Питаемое к Эдварду следовало скрыть и всегда лелеять, но остаток мыслей, да, в конечном итоге, и тела принадлежало этому мужчине, внезапно и удивительным образом требующему у нее ответа. Бесс подумала о знакомых ей девушках, о том, что она слышала относительно несчастья их жизни с безразличными или даже с жестокими мужьями, и с глубоким вздохом положила голову на плечо Хамфри.
