Бесс поражало, что, невзирая на ее склонность говорить не всегда верные вещи, окружающие часто делились с ней своими тайнами, как сделала и леди Анна Невилл в один из дней прошлого года. Молодая женщина обнаружила ту в потоках слез у подоконника и выяснила причину рыданий. Эдвард забрал Ричарда из-под опеки ее отца и привез ко двору. Анна опасалась, что Ричарда отдадут какой-нибудь иностранной принцессе в качестве жениха, да и отец, в любом случае, казалось, строил на дочь другие планы, доверительно намекнув на некие роскошные проекты за границей. 'Но все, чего желаю я - это Ричард и Миддлхэм', - рыдала девушка. Бесс твердо, но ласково объяснила ей, что, как дочь настолько влиятельного человека, Анна не имеет даже права голоса, - малое утешение, как знала леди. Анна не Марджери Пастон, биться за свои желания она не сможет.
Ричарду Бесс ответила: 'Милорд, я сохраню вашу с леди Анной тайну и буду молиться, дабы совершилось наилучшее ее разрешение. Но могу ли и я, в свою очередь, попросить о милости? Леди Пастон сейчас находится в крайней нужде в поддержке. Если бы я сумела разъяснить вам вопрос, вероятно, у вас получилось бы походатайствовать о ней у Его Милости?'
Час спустя, когда лишь ближний круг короля собрался в светлом зале, Ричард, с обычным для него горячим стремлением к справедливости, раскрыл проблему жалобы Пастонов против герцогов Норфолка и Саффолка. 'Они проявили себя далеко не с лучшей стороны', - подытожил юноша. 'Мы проезжали усадьбу Хеллсдон по пути, и ты видел, до какого состояния довел ее наш брат Саффолк'.
'Боже Милосердный!' - Эдвард вскочил с удобного и вместительного кресла сэра Фредерика. 'Мы прибыли сюда не разрешать местные феодальные ссоры. Сэр Джон Пастон обязан адресовать свой спорный вопрос в ответственный за это суд. Я не могу ругаться с местными землевладельцами, когда существуют другие, более срочные проблемы, стоящие перед нами. Особенно, когда я наслаждаюсь приятным вечером в обществе друзей. Энтони, если под рукой найдется лютня, спой нам, а мы допьем вино'.
Пока брат королевы пробегал пальцами по струнам, Ричард отправил в сторону Бесс извиняющийся взгляд. У Энтони был приятный голос, звук которого последовал за молодой женщиной, когда та ускользнула к себе в спальню, чтобы велеть Элизии еще раз упаковать принадлежащие ей платья. Бесс так мало успела посмотреть в Эшвелторпе. Она поцеловала лежащего в колыбели крошку Джона, попросив его кормилицу хорошенько о нем заботиться, и пообещала девочкам конфеты и ленты, если вплоть до ее возвращения они продемонстрируют образцовое поведение. Бесс впервые оставляла детей одних и, повернувшись у выхода из их покоев, ощутила, как в горле застряло рыдание.
Хамфри уже поднимался. 'Любимая, ты плачешь? Уверен, происходящее не затянется надолго. Скоро мы разошлем мятежников по домам и сделаем это кардинально отличным от их дерзости способом. Энтони пытался убедить мастера Пастона поехать с нами, но знаешь, что ответил ему этот прямолинейный болван? Что не может так поступить без разрешения своего старшего брата! Они чересчур жирком заплыли с милордом Оксфордом, как по мне, а вышеуказанному дуралею я бы доверил максимум эту дверь'.
В тот момент Бесс не капельки не думала о Пастонах, пусть они и являлись ее давними друзьями, тем более не помышляла она о графе Оксфорде и даже о самом великом Уорвике. Все мысли касались необходимости покинуть этот дом, куда Бесс с таким счастьем приехала только на прошлой неделе.
'Пойдем', - произнес Хамфри, - 'тут наши дети в гарантированной безопасности, с ними кормилицы, да и твоя матушка всегда присмотрит за внуками'.
'Надеюсь'. Бесс положила голову мужу на плечо. 'Но как бы мне хотелось не оставлять их'.
'По крайней мере, нам не придется разлучаться даже на время', - заметил Хамфри. 'Мы вместе отправимся в паломничество, женушка'.
Когда они попали на дорогу паломников в Уолсингем, та оказалась, как всегда, запружена. У часовни Слиппе, в миле от гробницы, пара спешилась и направилась помолиться в крошечное место, рассчитанное сразу на нескольких человек, после чего босыми и с обувью в руках Хамфри с Бесс двинулись к Святому Храму. Мужчины и женщины в толпе освобождали путь сразу, как только видели, кто находится во главе роскошно одетой группы, и при приближении короля становились на колени. Эдвард всем им улыбался, обращался с приветствиями и благословениями, и Бесс, идущая рядом с монархом, вместе с Хамфри и лордом Гастингсом, подумала, что простой народ может легко запомнить встречу со своим высоким и привлекательным сувереном, а вот связанное с этим паломничество - начисто позабыть.
