Леди Сент-Леджер взмолилась: 'Прости его, Эдвард. По крайней мере, если не свободу, но даруй Джорджу жизнь. Нам всем ясно, что на волю он уже не выйдет'.
'Слишком многие не желают, дабы Джордж сохранил и жизнь', - отметил Бэкингем. 'Вы забыли, все вы забыли, что против помилования выступают и королева, и ее родственники. Предполагаю, Его Милости придется выслушать еще и их мнения'.
'Конечно же, я прислушиваюсь к своей королеве', - резко оборвал Бэкингема Эдвард, - 'Она помышляет исключительно о моем благополучии'.
'Тем не менее, тебе нельзя подпадать под влияние оставшихся Вудвиллов, которые, не сомневаюсь, мечтали бы убрать большинство из нас с дороги', - - сказала герцогиня Сесиль. 'Эдвард, это личный вопрос, семейный вопрос'.
'Нет, матушка', - вскипел Эдвард, хотя интонация его отличалась значительной мягкостью, - 'он гораздо серьезнее. Он несет угрозу миру в стране. Джордж создал больше проблем, чем способны сотворить все мои подданные вместе взятые. Не представляю, как я с ним поступлю, но, Господу ведомо, хотел бы представлять. Одно я знаю точно, - снова довериться ему уже никогда не смогу'.
Ричард подошел и положил ладонь брату на руку. 'Эдвард, вспомни о нашем детстве в Ладлоу, о нашей компании и о том, какие шутки мы разыгрывали'.
'Мы уже не дети, да и подвиги Джорджа, как тогда, поркой не измеряются'.
'Нет, но я прошу тебя только о сохранении ему жизни. Эдвард, Бога ради!'
Король окинул взглядом присутствующих, - бледное лицо матери, по которому продолжали струиться слезы, сестру, кого годы несчастливого брака сделали циничной, сестру, всегда ревновавшую близких к воздействию Джорджа на старшую из семьи - Маргарет, агрессивно настроенного сегодня Бэкингема, дядюшку Эссекса, постаревшего, мудрого, но не имеющего в запасе нужного решения, и, в конце концов, Ричарда, самого верного из оставшихся в живых братьев. На мгновение Эдвард утонул в кресле, его живот напирал на пояс, длинные рукава одеяния лежали на полу. Затем король выпрямился. 'Джорджа будет судить Парламент, не я, хотя, помоги мне Господь, обвинение следует вынести именно мне. Но этого не случится, пока члены Парламента не соберутся в январе'.
В комнате повисла долгая пауза, находящихся в ней разрывали на части разнообразнейшие чувства. В конце концов, не выдержал Бэкингем, выпалив в свойственной ему легкомысленной манере, не обращаясь конкретно ни к кому: 'Господи, насколько же счастливое Рождество нам предстоит!'
Спокойно разрешившейся летом здоровым мальчиком Бесс казалось, что над всеми ними сгустилась мгла. Всегда являвшийся источником беспокойства и постоянно напивающийся на торжествах Кларенс, как бы то ни было, не выходил из мыслей своих родственников. Осознание его близости в тиши Тауэра, угрозы, направленной против жизни герцога, все это придавало монарху необычную суровость и делало Ричарда еще более молчаливым. Радостной оставалась одна королева, продолжающая устраивать праздники и поддерживаемая родительской семьей. Встряхнуться Эдварда заставил маркиз Дорсет, снова и снова подзывавший церемониймейстера наполнить королю кубок и встревающий между монархом и лордом Гастингсом при любом удобном случае. Когда в день святого Стефана Эдвард выехал в город, именно Дорсет сопровождал его во главе юных охранников на обед в доме, приобретенном королем для госпожи Шор.
'Как же Уильям не переносит этого молодчика и его безумных товарищей', - пожаловалась Бесс Екатерина Гастингс. 'Уильям сопровождал короля на протяжении последних двадцати лет, а сейчас моего мужа оттирает в сторону собственный зять. Меня подобное положение выводит из себя'.
'Ничего не осталось таким, каким было', - согласилась Бесс, но она ощущала себя уже менее несчастной, нежели прошлым летом. Ее маленький сын, названный в честь короля Эдвардом, превратился в чудесного ребенка, и монарх стал ему крестным отцом. Роберт и Элизия поженились, оба сохранив свои места на службе Бесс. Роберт теперь исполнял обязанности управляющего. Молодая женщина начала чудесным образом привыкать к Томасу, ничто более не причиняло ей прежней боли. Она относила это к целительному воздействию времени и думала, насколько же скоро подойдет к тридцатилетнему рубежу. Бесс была постоянно занята, часто присутствовала при дворе и с множеством друзей развлекалась дома, самым приятным для нее являлось удивительное зрелище становления Джона настоящим эрудитом. Данным изменением Бесс была обязана лорду Риверсу. Как бы народ не питал отвращения к семейству Вудвиллов, она никогда не забудет им совершенного благого дела. А вот Екатерина недолюбливала их всех, возможно, исключая лишь Энтони, тогда как лорд Гастингс с каждым днем сильнее дружески сближался с кланом Говардов.
