Бесс смотрела на него, мгновение не в состоянии произнести ни слова, отмечая сходство, оказавшееся даже поразительнее, особенно с Эдвардом, - сходство в определенной манере держать голову, сходство в красоте формы рук. Она продолжала взирать на мастера Артура, изучая каждую его черточку, пока, в конце концов, он не возобновил рассказ довольно печальным тоном.
'Простите, миледи, вероятно, мне стоило довериться вам, когда Элизия вошла в ваш дом, но это не казалось в тот момент уместным. Вы сильно потрясены? Если моя Элизия должна пострадать из-за грехов деда и моего пренебрежения-'
'О нет, нет', - торопливо возразила Бесс. 'Просто услышанное стало для меня таким удивительным. Как я могу меньше о ней заботиться, или иначе относиться к вам, зная все? Как бы то ни было, Элизия -'
'Внучка герцога, правнучка короля Генри Четвертого, чьи останки захоронены здесь, - в Кентербери', - завершил вместо нее мастер Хей. 'Да, это правда. Но я продолжаю занимать положение незаконнорожденного, и поэтому - ни на что не имеющего прав'.
'Мир не так жесток к незаконнорожденным', - заверила Бесс, чуть улыбаясь. 'Существует множество таких, кто украшает собой двор. Мастер Хей, я могла лишь догадываться о высоком происхождении Элизии, но, стоило мне задать несколько вопросов, осторожных вопросов, как мне показалось, что ваша дочь ничего не знает о своей семье'.
'Не знает. Я не счел подобное ни верным, ни необходимым. После смерти отца, - он крайне плохо себя чувствовал, - не буду отрицать, мне твердо казалось, что они убили его, убили по приказу королевы Маргарет. Поэтому, все, чего я желал, - скрыться, стать позабытым. Но меня задержали, меня и моего друга, Элиса Фокстона, прослужившего герцогу всю жизнь Его Милости. Нас привезли в Лондон и уже вывели на эшафот с веревками на шеях, когда король прислал бумагу о помиловании'. Мастер Артур замолчал, и Бесс почудилось, что она смотрит его глазами - на эшафот, на связанных мужчин в последний их миг перед смертью. По телу молодой женщины пробежала дрожь, и ее собеседник тихо прибавил: 'После этого слишком много воды утекло, миледи. Но мы подумали, что после происшедшего безопаснее жить тихо. Я вернулся сюда и принял имя моей матушки. По исполнении сорока лет я женился на старшей дочери Элиса Фокстона. Ей было тогда семнадцать, но то короткое время, что нам довелось провести вместе, мы провели очень счастливо. Элизия родилась, и я потерял ее. Я назвал девочку в честь моего друга Элиса, и малютка превратилась в единственную мою радость на свете'.
'Тем не менее, вы с ней расстались, отослав Элизию ко мне', - изумленно проронила Бесс.
'Для ее же блага', - просто ответил мастер Хей. 'Элизия достойна большего, чем унылая жизнь в винной лавке. И сейчас этот йоркширский рыцарь мечтает взять ее в жены, и она однажды превратится в леди с имением, каковой была моя сестра, - небольшое приобретение, но не слишком заметное'.
Бесс смотрела на него с заново ожившим уважением, с теплотой, которую от себя не ожидала. 'Сэр, не представляю, что сказать, кроме того, что восхищаюсь вашим великодушием, вашей самоотверженностью больше, чем в силах выразить словами. Надеюсь, вам не будет очень одиноко, и вы обретете удовлетворение в счастье Элизии'.
'Обрету', - пообещал мастер Хей, - 'и еще в Оксфорде'.
'В Оксфорде? Почему вы стремитесь уехать туда? Оксфорд далеко от Кентербери, а здесь у вас, должно быть, есть друзья'.
'Не много', - ответил он. 'Я не горел желанием их заводить. Что до Оксфорда, отец выстроил там библиотеку, заключавшую в себе его заветнейшую мечту'. Серьезность лица озарила внезапная улыбка. 'Возможно, меня зовет туда и мое сердце'.
Тем же вечером историю заново пересказали Роберту и Элизии. Девушка прильнула к отцу и поцеловала его. Когда мастер Хей спросил, - будет ли она любить его меньше из-за столь долго скрываемой истины, Элизия расплакалась еще больше и обвила руками шею батюшки. Потрясение Роберта получилось бы сравнить с потрясением, испытанным Бесс, но он тоже выказал глубочайшее почтение по отношению к сыну герцога Хамфри и объявил, что лишь тверже намерен взять Элизию в жены. На следующий же день он отправился в Йоркшир, оставив невесту провести недолгое время наедине с отцом, что касается Бесс и Аннетты, они поехали навестить кентское поместье, принадлежащее Хамфри.
Полностью погрузившись мыслями в историю Артура Плантагенета, Бесс не переставала размышлять о себе и об Эдварде. У него тоже существовали незаконнорожденные дети, она была уверена, и отныне еще сильнее испытывала благодарность, что не подарила королю следующего в их ряду. Перед ней стояли многочисленные вопросы, которые следовало уладить с управляющим Хамфри, и молодая женщина задержалась в Кенте дольше, чем намеревалась первоначально. В конце концов, третьему по счету письму от Томаса с просьбой о ее возвращении пришлось повиноваться, и, когда Бесс опять вошла в свой лондонский дом, на дворе был май. На бумаге особняк принадлежал Джону, но они с Томасом, продолжали там жить.
