На пару лет младше Лютомера, он перед женитьбой пять лет был в стае под его началом и, разумеется, знал и дорогу к Острову, и все его порядки. Но теперь ему, женатому мужчине, ход туда был закрыт.
– Да они на лову, поехали поля от кабанов стеречь, люди со всех сторон жалуются, спасу нет.
– Это верно! Кабана этого – пропасть!
– Не знаю, воротится ли сегодня. – Лютава покачала головой. – Хотите, приходите через пару дней.
– Не, нам велено сегодня передать. И сказать, что-де мол князь и княгиня желают на Дожинках видеть Люта в этом по… – Тут Хранила дернул Сологу за рукав, и тот запнулся на полуслове: – Чтобы надел, стало быть.
– Надел? Уж не сшила ли Замиля ему рубаху? – Лютава едва не рассмеялась. Младшая отцова жена рукодельем не славилась да и ленива была.
– Может, и рубаху, – загадочно ответил Солога, очень довольный. – А может… Вот сама угадай! Ты же волхва, тебе все тайное открыто!
Лютава снова засмеялась, пытаясь понять, отчего у нее нехорошо на душе. Уж не случилось ли чего с Лютом на охоте? Она попыталась мысленно до него дотянуться, но не обнаружила ничего пугающего: ее внутреннее чувство говорило, что он жив и здоров. Все хорошо, отец вон подарок прислал, дорогой, судя по тому, как значительно Солога таращит глаза, а Русавка и Хоросавка хихикают, глядя друг на друга.
– Уже и Дожинки скоро, кто бы мог подумать, – пробормотала она.
И как всегда, при мысли о полях и урожае ей вспомнилась Молинка – любимая сестра и дорогая подруга, свободой и человеческой жизнью которой было оплачено сохранение жита на полях. А ведь осенью за ней придет княжич Ярко… А ее нет. Может, если все ему рассказать, он сумеет найти ее и освободить? Ведь сколько таких сказаний!
А от Молинки мысли Лютавы перекинулись к ее собственной судьбе. Мало в чем они с Молинкой были похожи, но в этом их доли сошлись: обеих пленил жених из Нави. Но если на Молинку судьба пала соколом с небес, то к Лютаве пробирается ужом через болота…
– Передайте поклон, – сказала она посланцам. – Пойдем, Требила.
Снова вскинув на плечо корзину, она подобрала подол сорочки и побрела через брод. Требила шел за ней, тайком сквозь слои плотного льна осторожно ощупывая загадочный подарок.
Всю ночь Лютава почти не спала. Стоило закрыть глаза, как начинали мерещиться гулкие подземелья; если она пыталась коснуться стены, стена уходила дальше, так что и рукой не достать; если всматривалась в землю под ногами, земля растворялась, открывая черную глубину. Дух ее блуждал в Нави, но чего искал – сама Лютава не знала. И снились ей жуткие существа из бездны: похожие на змеев с тонкими когтистыми лапками, с выпученными круглыми глазами и гладкой серой чешуей. Были они так противны, что она просыпалась, содрогаясь от омерзения, с бешено бьющимся сердцем и застрявшим в горле неслышным криком. Бабка Темяна тоже все ворочалась на своей лавке, бормотала обереги, а однажды вскочила, в белой рубахе и рассыпанными седыми волосами, схватила из угла метлу и начала ожесточенно мести наружу, к порогу. После этого гадкие сны отступили, и перед самым рассветом Лютаве удалось немного поспать.
Днем наконец приехали ловцы. Четыре дня они объезжали поля, посещаемые кабанами: гнали лесных свиней в охотничьи ямы, после чего забивали копьями. Всего добыли с десяток кабанов, но почти всех оставили хозяевам полей, себе привезли только две туши, чтобы успеть съесть сколько получится, а из остального Хортога понаделает вяленого мяса. Еще пока парни ездили, он заново вычистил «мясную яму»: она давным-давно была вырыта возле землянок «стаи» и выложена камнем. Последние сутки Хортога жег там костер, нагревая эту огромную земляную печь, предназначенную для целых туш из охотничьей добычи. Теперь подготовленную тушу натерли солью внутри и снаружи, начинили диким луком, чесноком и пахучими травами и положили в яму на кучу углей. Сверху засыпали осокой и поверх нее землей, после чего над ямой вновь развели костер. Его предстояло поддерживать целые сутки, пока мясо пропечется как следует.
В ожидании завтрашнего пиршества Требила сварил котел каши. Пользуясь хорошей погодой, парни расселись с мисками на коленях на бревнах вокруг кострища и просто на земле. В благодарность за истребление кабанов жители волости подарили им пару бочонков пива из нового зерна, и один из них Лютомер позволил вскрыть прямо сейчас, чтобы парни расслабились и отдохнули после похода.
– Да, чуть не забыл! – Требила вдруг вскочил, поставил свою миску на траву и умчался в избу.
Обратно он вернулся с полотняным свертком, который бережно держал обеими руками.
– Вот, вчера принесли! Из Ратиславля, от князя. И от жены его Замили. Солога с Хранилой доставили, велели тебе от князя и жены кланяться, поднести ради дружбы и просили, чтоб на пир дожиночный ты непременно в этом пришел!
– И что же там такое? – Лютомер был голоден как волк, поэтому, живо работая ложкой, лишь бросил на сверток любопытный взгляд.
– Не знаю, не велели никому смотреть, кроме тебя.
– Давай разворачивай.
