После благословения хлеба началась охота. По преданию, давным-давно каждый год в этот день из лесу выходили две лосихи, а посылали их людям Рожаницы, Доля и Недоля. Одну из них люди приносили в жертву, вторая уходила. Но однажды жадные люди забили обеих, и с тех пор лосихи не приходят. Поэтому теперь лосих изображали две самые резвые девушки.
Одной из этих девушек, как всегда, была Лютава, которой в округе не имелось соперниц по резвости бега и выносливости, а второй – Далянка. Одетые в лосиные шкуры и личины с лосиными ушами, они пугливо показались из леса на дальней опушке, и бойники, под волчьими шкурами и личинами, с Лютомером во главе, с воем и свистом кинулись за ними. Лосихи бросились бежать, то скрываясь в лесу, то опять показываясь на опушке, чтобы зрителям, плотно усеявшим луговину, был бы виден ход погони. Зрители вопили, кричали, одни подбадривали «лосих», другие – «волков».
Пробежав всю опушку, Лютава уже могла бы считать себя спасенной, но тут навстречу ей выскочил «волк». Она вскрикнула, отпрянула и спиной натолкнулась на другого охотника, подкравшегося сзади. «Волк» тут же схватил ее в охапку, повалил на траву и сделал вид, что грызет горло.
– Уйди, дурак! – Лютава совсем не подобающим образом отпихнула Лесогу, который под шумок нацелился ее поцеловать.
– Так что же мне, по правде тебя кусать, что ли? – возмутился парень, самые добрые намерения которого были так превратно истолкованы. – Ну, раздевайся. А то еще сниму что-нибудь лишнее, а ты мне при народе копытом по морде!
Лютава сняла личину и накидку, «волк» с ликованием поднял их на вытянутых руках, показывая зрителям – вот, дескать, голова и шкура, добыча наша! Народ восторженно закричал, как, должно быть, десятки тысяч лет назад племя кричало при виде охотника, возвращающегося из леса с добычей.
Потом был пир до самой ночи. Угряне веселились, поднимали чары во славу богов, одаривших хорошим урожаем и уберегших его от всех напастей. Ели кашу, яблоки, мед, хлеб и пироги из зерна нового урожая. Поджарили барашка, каждому из пирующих дали хоть по кусочку – с ним каждый получал и благословение богов, разделяя с ними угощение.
Вскорости предстояли осенние свадьбы вернувшихся домой старших бойников – ближайшее следствие доброго урожая. Большухи обсели бабу Темяну, которая лучше всех помнила родственные связи, и советовались, кому откуда можно брать невест. Молодежь тем временем резвилась на луговине. Девочки-недоростки забавляли малышню играми «в камешки» и «в столбушку», а постарше разыгрывали «свадьбу», что особенно нравилось подрастающим невестам.
– Покуда я, сынки, еще не стар, пришла мне охота вас женить! – гнусил Славята, прицепив соломенную бороду и изображая старого князя из кощуны – того самого, у которого младший сынок подхватил на болоте берегиню, которая пожелала принять человеческий облик и выйти замуж.
– Батюшка! – Огневец, младший сын Молигневы, и двое его столь же юных приятелей в притворном ужасе падали на колени. – Помилосердствуй! Нас и так-то у тебя трое, а если еще молодые снохи в дому заведутся – покуда ты еще не стар! – так и вовсе от ребятни проходу не будет!
– Лавок не напасешься! – кричала Ветлица.
– Молчать! – «Старый князь» топал ногами, одной рукой придерживая бороду. – А ну бегом за невестами! Да помоложе чтоб выбирали, покрасивее!
После этого началась беготня и драка. Лютава хохотала, наблюдая за действом; пожалуй, она была единственной из девушек, у кого с этими предсвадебными игрищами не было связано никаких волнений, надежд и страхов. Все в волости знали, что ее замужество связано с каким-то зароком и волей духа-покровителя; толком никто ничего не ведал, но после исчезновения Молинки многие вслух удивлялись, что это произошло не с Лютавой. Ведь это за ней должен был пасть с неба неведомый дух и унести за горы и реки!
Лютава и сама в глубине души ожидала чего-то подобного. И когда через несколько дней после Дожинок в избу Темяны прибежал бойник Прочко с известием, что Темяну и Лютомера с сестрой просят в Ратиславль, она никак не могла заподозрить, что это касается в первую голову до нее. Уже было известно, что вчера вернулось наконец посольство, ездившее к дешнянскому князю Бранемеру, и было очень любопытно, чего удалось достичь.
На этот раз посланные Вершиной Солога и его брат Хмелиня прибыли на лодке, чтобы отвезти старую Темяну в Ратиславль. Как они сказали, вместе с Благотой приехал дешнянский волхв Яровед с Ладиной горы, близкий родич Бранемера.
Услышав об этом, Лютава заволновалась. Ладина гора, старейшее и наиболее почитаемое святилище богини-матери, было известно далеко за пределами своей округи. Зачем тамошнему волхву ехать сюда и просить о встрече с ними? В голову ей пришла только одна мысль – о матери. Если хоть кто-то на свете знает, что случилось с Велезорой и куда она исчезла, но только они, волхвы старейшего Ладиного святилища. Это как-то связано с ней – иначе зачем ему искать встречи с детьми Велезоры?
