О вывороченной ели ее предупредила Галица той ночью, когда Замиля передала ей хазарский пояс и когда они виделись в последний раз. Чувствуя себя уже в силах сплести нужную ворожбу, Галица, однако, понимала, что дело может сорваться, и тогда ей придется бежать. Заставить Лютомера и Лютаву обоих прикоснуться к отравленной чарами игле она не могла; на такое большое везение можно было надеяться, но не рассчитывать. А дочь Велезоры, потеряв обожаемого брата, ради мести не пожалеет ничего и чуть раньше или чуть позже докопается до правды. И тогда на виновного обрушится гнев если не князя и всех угрян, то бойников-побратимов Лютомера – несомненно. Пришлось бы скрыться до тех пор, пока за Лютавой не приедут от дешнянского жениха. Здесь-то уж расчет был верный: или Лютава примет сватовство и уедет, или отвергнет и поссорится с отцом. Насколько выгоден для Вершины союз с Бранемером, Галица понимала не хуже его самого и считала, что своей ворожбой оказала угрянскому князю очень существенную услугу. Если Лютомер будет мертв, а Лютава навсегда уедет на Десну, препятствия на пути Хвалиса рассеются. Останется сделать последний шаг, который уже не составлял труда.
Но все пошло не так. Проклятый оборотень избежал опасности, а вслед за тем почти обезоружил Галицу, погубил плоды многолетних трудов. Почти погубил. Но ненависть Галицы к детям Велезоры была теперь так велика, что она ни за что не отступится от мести, пусть у нее осталась от прежнего богатства лишь последняя малость.
Ночью передав Замиле хазарский пояс с зачарованной иглой, Галица уже знала, что ей нужно уходить. Свое нехитрое имущество – сменную рубаху, чулки, гребень, кремень с огнивом – она уложила в лубяной короб, взяла каравай хлеба и еще до рассвета выскользнула за ворота. Понимая, что в отдалении придется провести немало времени, она взяла с собой и теплую одежду – шерстяной навершник, овчинный кожух, свернув их, и привязала на короб сверху.
На случай же, если понадобится что-то передать, Галица научила Замилю прийти в ельник, что возле Просимова займища, найти яму с водой у вывороченной ели и сказать, что надо, в эту яму.
И вот хвалиска решила, что нужный день настал. Она надела свиту из тонкого белого сукна с богатой шелковой отделкой, но все равно дрожала: сумрачный ельник, этот старый хромец, ненависть которого она угадывала по тем коротким взглядам, которые он на нее бросал, предстоящее дело, которое казалось Замиле настоящим колдовством, – все это вместе наполняло ее трепетом и страхом. Но делать нечего. Галица сейчас оставалась ее единственным воином в борьбе за будущее сына.
Каждая из этих двух женщин считала другую послушным орудием в своих руках. Но одна из них ошибалась…
Придя в ельник, Просим остановился.
– Скажи, дальше ногами надо… – пробормотал он Найдену.
К самой хвалиске он не обращался, как казалось, из почтительности, а на самом деле потому, что при взгляде на нее его мутило от ненависти. Раз чужеземка заодно с Галицей, значит, тоже виновата в гибели его сыновей!
И он был не так уж и не прав. Но если бы хвалиска узнала всю правду о средствах, которыми Галица ей помогает, то упала бы замертво от ужаса.
Холоп помог Замиле спуститься с седла, привязал лошадь, и дальше все пошли пешком – Просим впереди, хвалиска, поддерживаемая под руку Найденом, сзади. Когда-то много лет назад она пересекла Хвалисское море, добралась от устья Юлги-Итиля в глушь притоков Оки. Но с тех пор у нее больше не было поводов выбираться из дома, и идти по лесу без тропы ей пришлось поистине впервые в жизни. Толига тяжело шагал перед ней, прокладывая дорогу, Замиля шла по его следам, но постоянно спотыкалась, вскрикивала и хваталась за Найдена. Коряги, кусты, цеплявшие за одежду, колючие еловые лапы, норовящие ударить по лицу, шорохи – все это приводило ее в растерянность. Мелькнувшая на стволе белка показалась злым духом.
– Там выворотень. – Просим наконец остановился и обернулся. – Еще шагов десять вперед – он и будет.
– С-стойте здесь, – дрожащим голосом ответила Замиля. – Я п-позову…
Отпустив руку челядинца, она сделал первый шаг. Впереди лежала небольшая поляна. Как выглядит выворотень, Замиля представляла себе слабо, но блеск воды в яме уже заметила. Про такие ямы у голяди говорят – Велсово[8] око. И Замиле было так страшно к ней приближаться, словно и впрямь он, загадочный и грозный бог мертвых, почитаемый в этой стране, вот-вот глянет на нее из-под земли.
