– Да разве ж мы! – Колосоха окинул взглядом стройную фигуру девушки. – Да я бы сам бы с тобой, знаешь… Стал бы я тебя держать тут, кабы сам решал…
– Это точно Колосоха говорит! – поддержал его отрок по имени Бессон и тяжко вздохнул. – Люди там гуляют, медовуху пьют, веселятся с девками, и все такое. Одни мы тут, точно псы на сене – сами не едим и другим не даем.
– Может, пойдем, погуляем, а? – голосом соблазнительницы предложила Молинка, выглядывая из ворот. – Про нас все забыли небось, не хватятся!
Девушка стояла, слегка наклонившись, и взгляд Бессона сам собой притянулся к ее пышной груди. И все же парень, тяжко вздохнув, покачал головой:
– Не, девки, не взойдет, и не думайте. Это у вас там батюшка с матушкой и все такое, а я и рода другого, кроме Святкиной дружины, в глаза не видал. От кого родился, даже не ведаю. Мне Святомер – и отец, и мать, и бабка с прабабкой. Если огневается и от себя прогонит – путь мне в лес до ближайшей осины, идти больше некуда.
– Тяжело тебе, – согласилась Молинка. – И много вас таких?
– Да вся дружина, почитай. Воюем много, каждый раз ополчение собирать князю некогда. Да и мужики, они ж такие – весной у них гарь и пахота, летом рубка и сенокос, к осени жатва…
– Да и в руках, кроме топора, не держали ничего, – поддержал его отрок по прозвищу Комар. – На медведя с рогатиной могут выйти, это да, кто посмелее и покрепче, а с хазарами воевать – это тебе не медведи! Хазары конным строем воюют, а тут ты с топором, стоишь, как дурак! Уметь надо! А мужику учиться когда? Ему работать надо!
– Вот князь и собирает себе такую дружину, чтобы всегда под рукой была, – поддержал Колосоха. – Чтобы, значит, ни пахать, ни сеять, ни жать, а только воевать, зато когда надо, тогда и пойдем, хоть тебе летом, хоть зимой, хоть днем, хоть ночью.
– И чтобы с копьем, с секирой, с мечом, у кого есть, и все такое. Мы все можем!
– У вас на Угре нет дружины такой?
– У нас бойники есть.
– Да бойники ваши! – Бессон презрительно сплюнул. – Мелкота, мальцы беспортошные. Кому семнадцать-восемнадцать стукнет – обратно домой просится, в род, там мать, бабка да невеста ждет приготовленная, все такое. Вот мы – другое дело.
– А не скучно – без рода, без жены…
– Без жены, конечно, скучновато, – согласился Колосоха. – Ну, там, на гуляньях, опять же. Мы же – соколы! – Он гордо приосанился, и Молинка улыбнулась. – Нам любая девка рада. На посиделки зимой нас только так зазывают! Угощают еще.
Парни заулыбались приятным воспоминаниям.
– А что, мы и жениться можем! – заверял Комар. – Вон, Набежка, Гудияров оружник, женился же! С Дона столько серебра привез – избу поставил, корову купил, все купил! Чего же не жениться?
– Да, а коли убьют? – вздохнул Колосоха. – Я вон тоже прошлой осенью хотел, уж больно была Льнянка у Прозябы-кузнеца хороша! Так бы прям и женился! А то подумал – ну как убьют меня, куда она денется? В род назад пойдет – род, может, и не прогонит, а возьмет ее вдовой кто-то за себя? Да еще с дитями! Что ей маяться? Так и не стал…
– Думаю, зря ты… забоялся, – сказал немолодой оружник, до того молчавший.
– Не надо говорить, что убьют, – тихо сказала Молинка. Ей было жаль этих совсем не плохих парней, которые не знали своего рода и почти не имели надежды увидеть собственных детей и внуков, оставить след на земле. – Накличешь еще, ну зачем?
Пока Молинка развлекала отроков приятной беседой, Лютава вернулась во двор. В этот священный для всей земли день ее чувства обострились, и она точно знала: в ближайшее время что-то произойдет. Она ждала вестей и совсем не удивилась, когда в светлых сумерках мелькнула крупная черная птица. Ворон, усевшийся между двух старых коровьих черепов на кольях тына, казался вестником богов, и Лютава смотрела на него с трепетом волнения и радости. Она узнала эту птицу, хотя видела всего несколько раз в жизни.
Что-то мягко постучало в ее «навье оконце», приглашая выглянуть. Сегодня, когда преграда между Явью и Навью была тоньше паутины, для знающих людей переход не стоил вовсе никакого труда. Не закрывая глаз, только усилием воли, Лютава устремила взгляд за грань… и увидела Черного Ворона в человеческом облике. Старший из трех сыновей Велеса, брат Лютомера по божественному отцу, оказался рослым мужчиной средних лет, с явной примесью хазарской крови: об этом говорили высокие скулы и немного скошенные уголки глаз, черная бородка, длинные черные волосы.
– Здравствуй, девица. – Черный Ворон улыбнулся ей. – Не ждала?
– Ждала, – горячо ответила потрясенная и восхищенная Лютава. – Ждала. Здравствуй, Черный Ворон. Это брат мой тебя прислал?
– Попросил меня средний брат тебя найти, а как же брату отказать?
– Где он? Скоро ли придет за мной?
– Да сейчас и придет, как только я ему весть подам. Вы же обе тут? А сторожей пятеро?
– Да.
– Трудно ему сюда пробраться. Шум поднимать, пока все войско рядом, он не хочет. А без шума пройти – как ни отводи глаза, а здесь есть кому и не таких учуять. Ведь так?
– Так. – Лютава подумала о Чернаве и Семиславе.
