– Мне мой не понравился.
– Его счастье!
– Что дома?
– Велели вас вернуть и рядов со Святомером не заключать.
– Много ты привел?
– Наших три десятка – Дедилы, Хортима и Чащобы, да отец два десятка собрал. Братец Хвалис воеводой пошел.
– Да что ты говоришь!
Несмотря на все прошлые сомнения и подозрения, сейчас Лютава только засмеялась и опять обняла Лютомера, не в силах сдержать радости, что он снова с ней. Под ветви заглянула какая-то девка, но, увидев тут обнявшуюся полуодетую парочку, только хихикнула и исчезла.
А княжич Твердислав и не подозревал, что предполагаемая невеста от него ускользнула. На его зов из воды вышла девушка, и ни он, ни кто-либо другой – за исключением разве что Лютомера – не сумел бы отличить ее от Лютавы. Появившаяся на берегу выглядела точь-в-точь как старшая дочь Вершины угренского, вот только глаза у нее были не серые, а зеленые, но в темноте, при отблесках костров, этого никто бы не разглядел.
– Ну, друг мой любезный, сокол ясный, что невеселый такой? – низким мягким голосом спросила девушка и взяла Твердислава за руку прохладной влажной рукой.
Княжич несколько удивился – раньше угрянка не была к нему так ласкова. А та прижалась к нему всем телом, и его пронзило чувство какого-то тревожного, немного болезненного, лихорадочного возбуждения.
– Пойдем попляшем! – с намеком предложила девушка и потянула княжича в тень берега…
Новости, принесенные Хвалисом, поставили князя Святомера в тупик. Он дал распоряжение собрать, не поднимая шума, четыре десятка отроков и отправил их в Воротынец за оружием, а сам тем временем лихорадочно обдумывал, как поступить. На сбор людей среди буйных купальских игрищ уйдет какое-то время – хоть они все здесь, но поди им, разгоряченным медовухой и гулянкой, объясни, что надо бросить чаши, песни и девушек и топать в лес искать там угренских бойников! Оборотень точно рассчитал и удачно выбрал время: сейчас ни своя земля, ни многократное превосходство в силах ничем не помогали вятичам. Сейчас он пройдет прямо сквозь войско, и никто его не заметит!
Не меньшее беспокойство ему внушали сын Твердята и племянник Ярко, приставленные к угренским княжнам. Если где-то рядом оборотень со своей дружиной, явившийся за сестрами, то парни попадают под удар. Ведь он их видит, а они его нет! Но как их здесь найти? Святомер окинул взглядом луговину и чуть не застонал от бессилия и тревоги – на луговине, на опушках леса, на реке кипело движение, везде мелькали белые рубахи, растрепанные венки из трав, цветов и ветвей. Отблески костров выхватывали из мрака мечущиеся, пляшущие фигуры, но узнать среди них кого-то было совершенно невозможно. Где они, Ярко и Твердислав, где княжны? Как отыскать их в этом буйстве? Хоть обкричись – никто тебя сейчас не услышит.
Пока двое спешно отловленных десятников собирали и вооружали людей, Святомер напряженно думал. Кроме естественного беспокойства о сыновьях и пленницах его еще мучили сомнения – правильно ли он поступит, сделав то, чего хочет Хвалис?
– Он прав! – торопливо шептал ему Доброслав, отойдя с отцом в сторону. – Хоть он и холоп, но сейчас дело говорит. У него нет другого средства из челяди выбраться, кроме как с нами дружить. Он нам теперь до костра погребального будет обязан. Все сделает, что мы скажем – войско даст, что хочешь. А от оборотня нам не видать добра.
– Да ведь его, Хвалиса-то, угряне не примут! – Святомер в сомнении качал головой. Он то и дело оглядывался, надеясь найти-таки своего воеводу Гудияра и еще кого-нибудь из старших родичей, но они где-то пропали в толпе, и приходилось решать самому и быстро. От волнения его левый глаз моргал чаще. – Нет у меня ему веры. Хвалис, он холопкин сын – угряне его князем не признают. Помрет Вершина – Лютомер все равно за власть будет бороться, и род его поддержит. Да и нам бы поддержать – ведь его мать нам не чужая…
– Да какая родня! Я у Чернавы спрашивал – восьмое колено!
– Но как хочешь, а все же мать его, Велезора, от Томислава Сокола род ведет, и дети ее тоже! Лютомер нас своими врагами считает, отсюда все беды. А если убедим его, что мы ему друзья и добра ему хотим, то с таким союзником, считай, вся Угра наша, и теперь, и потом.
– Не наша, а его! Оборотень – сильный враг и будет сильным князем. Он под наш гудок плясать не станет, батюшка! – втолковывал Доброслав. – Я в Ратиславле был и понял: не хазар угряне хотят воевать, а Десну и Болву! Будет он князем – нам про Угру забыть! Он станет князем – без нас обойдется. А Хвалис без нас никуда, как младенец без мамки! Он тебе будет сыном родным!
