Именно, так при дворах московских царей рассаживались за столами приглашенные во дворец гости. Бояре познатнее – Рюриковичи, Гедеминовичи – поближе к царю, менее знатные – подальше и так до самого края стола, где пугливо ютилась боярская мелкота, имен которой часто не знал и сам высокий хозяин. Вот по этому старинному закону местничества или согласно русской поговорке – «всяк сверчок, знай свой шесток», распределяет партийная канцелярия эти своеобразные шефства. «Металлургический комбинат имени Сталина», «Тракторный завод имени Молотова», «Кондитерская фабрика имени Микояна», «Швейно-пошивочная мастерская имени Щербакова», «Библиотека имени… Буденного».
Это последнее взято мною, отнюдь, не с целью иронии. Библиотека имени полуграмотного советского маршала существовала в Бирзуле. Вероятно, культурные очаги с подобным шефством существовали и в других городах.
В Советском Союзе все предприятия носят какие-нибудь коммунистические имена. Если бы в социалистическом государстве существовали официальные публичные дома, то, пожалуй, и они имели бы какое-нибудь соответствующее шефство. «Публичный дом им. Крупской». Или – «Публичный дом имени Долорес Ибарури». Совсем не плохо. Во всяком случае, много лучше, чем «библиотека Буденного»…
Единственные предприятия, которые не носят имен коммунистических вельмож это – бюро похоронных процессий. Это жаль. Как хорошо и правдоподобно звучало бы: – «Всесоюзная похоронная контора имени Сталина»? Или лучше – «Всесоюзный похоронный комбинат имени Сталина»…
Казалось бы, что социалистический строй должен был упростить показную сторону жизни. Однако, случилось обратное и при этом строе она усложнилась во много раз. Самый знаменитый русский театр, во времена империи назывался очень просто – Московский Художественный Театр. Теперь он называется: – Московский Художественный, ордена Ленина, имени Максима Горького, академический театр. При царях («милитаристах») военные училища выпускавшие офицеров назывались скромно: Павловское Военное Училище или Михайловское Военное Училище. При марксистах («пацифистах») такое же военно-учебное заведение называется: – Первое московское, ордена Ленина, ордена Суворова, имени Дзержинского артиллерийское училище…
Это еще скромные примеры. Есть подобные же учреждения, носящие названия в четырнадцать и шестнадцать слов. Они уже похожи на титулы китайских мандаринов или испанских грандов в преломлении современных веселых буффонад.
Большевики любят говорить о скромности. Скромность, являвшаяся раньше украшением провинциальных барышень, по их словам, должна быть столь же непременным украшением и правоверного коммуниста. По-видимому, именно, в силу этой скромности большевики стали переименовывать улицы, города и целые области, давая им свои собственные имена и усеивать страну памятниками, воздвигнутыми себе еще при жизни.
Надо сказать, что до такой безвкусицы, пошлости и хамства не доходил еще ни один самодержец и ни один диктатор в мире. Товарищ Сталин, в городе Сталинграде, на сталинской площади, любуется памятником товарищу Сталину. Товарищ Молотов, в городе Молотове, на молотовской площади, любуется памятником товарищу Молотову. Это ли не образец большевистской скромности?…
За тысячу лет существования Московского государства и Российской империи, фактически только один большой город носил царское имя. Это – Екатеринослав, по улицам которого я сейчас брожу, ибо Санкт-Петербург носил имя не Петра Великого, а Святого Петра. И надо сказать, что Екатеринослав вполне оправданно получил свое имя – этот город основан Екатериной.
Большевики же за двадцать пять лет своего существования у власти успели «присвоить» десяткам крупных городов свои собственные имена, без всякого к тому основания, ибо городов этих они не основывали, не строили и не создавали. А в этих городах и во всех прочих они умудрились заполнить своими персонами все поры повседневной жизни.
Что это? Пустое тщеславие мелкотравчатых провинциалов, добравшихся до неограниченной власти? Или сознание того, что после смерти все эти города не долго будут носить их имена и потому неутолимое желание насладиться этим при жизни?
Это и то, и другое. Но есть еще и третье. А именно: своеобразное воспитание советского гражданина. Последний должен неустанно, денно и нощно, чувствовать себя со всех сторон окруженным именами «любимых вождей» и ни одного шагу не делать без того, чтобы не вспомнить о их существовании.
