Солнце восходит в мае полностью

— Почему? Все нормально. Можешь написать об этом. Правда! Так и напиши, что мои родители… Ладно, это было давно. Мне было пятнадцать лет, и, как принято в таких ситуациях, я осталась с мамой. Она у меня со своими тараканами в голове. На следующий день после получения свидетельства о расторжении брака, она увезла меня в другой город. Вот так просто. Нет, я понимала, что это произойдет, но все равно не верила, что она так поступит. Я любила отца, но… так сложилось. Мама думала, что в новом месте не будет прежних проблем. Она вообще-то не слишком долго переживала из-за развода. Она так быстро нашла замену папе, что я была в шоке, но… через полтора месяца снова расставание, и она не нашла ничего лучше, чем снова переехать. Еще один город. Черт возьми, я была потеряна.

— Но ведь в итоге тебе здесь нравится?

— Здесь? Конечно, но при чем это?

— Ну, как же…

— Слушай, ты не понял. За два года проживания с мамой я сменила пятнадцать городов. Этот стал шестнадцатым для меня.

— Пятнадцать?! Ты шутишь? За два года?! — удивленно спросил Женя. Он и представить себе не мог, что такое возможно.

— Да, — без какого-то интереса ответила Майя.

— Подожди, а что ты при этом чувствовала? Ну, в смысле, как это?

— Это… странно, Джо! Иногда я просыпалась утром и думала: «А где я?». Новые города, новые школы, новые соседи и одноклассники, которые вообще-то очень редко становятся тебе друзьями. Каждый город как новая жизнь. Все меняется, даже мама. Она везде была разная. Становилась такой, какой ее хотели видеть. Она была не собой, а я изо всех сил пыталась собой остаться. До сих пор не понимаю, что было тяжелее: привыкать к новой жизни или осознавать, что родной маме не до тебя. Она была занята личной жизнью, и я делала все, чтобы она обратила на меня внимание: красила волосы в виноградный цвет, разрисовывала стены домов, ругалась с учителями, дралась со сверстниками и даже бросала школу. В шестнадцать лет я открыла для себя все прелести переходного возраста. Маму вызывали к директору и отчитывали, а когда мы приходили домой, она говорила, чтобы больше я подобного не делала. Теперь жалею, что вела себя так. Я ничего не изменила, лишь испортила репутацию в глазах других людей, а что намного важнее, в глазах самой себя.

— Ты живешь с мамой сейчас?

— Нет! Она сказала, что никогда не переедет сюда. У нее ведь принципы: после каждого брошенного ухажера в город, где с ним встретилась, не возвращаться. Если она будет жить здесь, то вскоре уедет и никогда не вернется вновь. Она не сможет меня навещать, а я отсюда уезжать не собираюсь. Сейчас она продолжает менять город за городом. Неужели она до сих пор думает, что все изменится?

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Полагаю, в Белгороде.

— А твой папа? Почему ты не переехала к нему?

— Он… Да, он замечательный, но… Он женился через год, после развода. Он очень изменился. Он был веселым, необычным и забавным. Однажды он продал наш домашний телевизор, сказав, что от него мы тупеем. Мне было лет пять, но я очень хорошо помню… А его новая жена… На таких женщин он раньше даже не смотрел. Они вызывали у него отвращение. Видимо, со временем все мужчины становятся такими… Инга брюнетка с огромными губами, которые вряд ли от природы у нее такие. Кажется, перед каждым выходом куда-нибудь она накладывает на себя тонну косметики, а думает только о шмотках и дорогих украшениях. Не знаю, что папа в ней нашел. Она же пустышка… Просто кукла. Я от нее совсем не в восторге, да и она меня терпеть не может. Полагаю, с папой жить было бы еще хуже.

— Так как же ты тогда сюда попала? — не понимал Женя.

— Это было перед тем, как я пошла в одиннадцатый класс. Бабушка узнала, что мама повсюду таскает меня за собой и жутко разозлилась. Она приехала к нам и заявила, что я буду жить с ней, пока мама не разберется в себе. Они тогда жутко повздорили. Вот так я переехала сюда.

— Понял. Значит, ты с бабушкой живешь…

— Нет, она… — Майя села, прижав колени к себе, и вздохнула. — Она умерла прошлым летом.

Женя тоже сел и смущенно посмотрел на девушку, которая довольно легко контролировала свои эмоции — теперь она это умела.

— Прости, Майя. Прости, я не хотел, я не знал…

— Все… нормально. Это было в июне, перед моим последним экзаменом, поэтому я не пошла на него, поэтому я не смогла поступить, но… плевать. У меня… до сих пор ощущение, будто я лишилась части себя. Особенно, когда сижу в квартире в одиночестве…

— Возможно, это пройдет со временем! — попытался утешить Майю Женя.

— Нет. Неправда, — отрицала она, — этого не произойдет.

— Майя, время лечит.

— Не лечит. Скорее угнетает. Нам просто кажется, что лечит. Если человек был по-настоящему дорог, с его смертью невозможно смириться. Это нормально…

— Не знаю…