— Да, конечно, — произнесла Эльвира задумчиво. — Сегодня она совсем расклеилась. На улицу даже не выходила. Сидит на диване в наушниках и молчит, смотрит в одну точку.
— А с ней раньше такое было? — спросил я.
— Разочаровывалась ли она в жизни? — обратилась ко мне Эльвира, округлив глаза так сильно, что можно было бы подумать, что у нее Базедова болезнь. — Джо, ты серьезно?
И тут я понял, какую чепуху сказал. Как мне вообще в голову могло прийти спросить такое?
— Я что-то не подумал… — проговорил я.
— Да уж точно, — произнесла Эльвира. — То, что происходит с ней сейчас, это ничто по сравнению с тем, что было с ней тогда…
— Что вы тогда делали?
Сначала Эльвира молчала, то ли не желая отвечать, то ли пытаясь найти нужные воспоминания из прошлого, которое все они предпочли бы забыть.
— Мы тогда все были потрясены… — проговорила девушка. — Глеб… он менялся на наших глазах. Становился все серьезнее, и всего за неделю его не стало. Прежний Глеб исчез, но родился новый. Более ответственный… Самое дурацкое, что такой он бы точно понравился родителям Мэнди. Точно бы понравился…
— А Мэнди? — снова спросил я.
— Мэнди? — переспросила Эльвира, хотя прекрасно слышала меня. — Такой я ее никогда не видела и, надеюсь, никогда больше не увижу. Ей было тяжело свыкнуться с тем, что… она не видит. Но еще сложнее было осознать, что родители погибли. Она молча сидела дома целыми днями, а Глеб все время был с ней. Он был спокоен, но когда уходил от нее, ужасно психовал, потому что ничем не мог помочь. А мы… как дураки рядом с ними ходили. Помню, как только мы с Кристиной выходили из подъезда Мэнди, она начинала рыдать… просто рыдать. Она не могла ничего сделать. Она много разговаривала о возникшей… проблеме с Мэнди, но сама понимала, что от ее слов легче не становится. Она так хотела ей помочь… они всегда были лучшими подругами… Но никто из нас не мог помочь Мэнди, хотя мы все видели, как ей тяжело…
— Ей до сих пор тяжело… — добавила Майя, которая до этого момента молчала, разгребая вилкой в тарелке листья салата.
Грустно, но пока девушки обсуждали ситуацию с их подругой, я думал лишь о том, кто эта загадочная Кристина, о которой все они каждый раз твердят. Мне почему-то очень захотелось узнать ответ на этот вопрос, но спросить я так и не решился.
— Ей до сих пор тяжело… — повторила Майя.
