– Я проходил мимо,– сказал я ему,– и зашел сообщить вам новости о вашем постояльце.
– А, да! Месье Лёрё?
– Да.
– Ну и что?
Он даже не постарался скрыть, что ему глубоко наплевать на Лёрё, на состояние его здоровья и на все прочее.
– Он от этого не умрет.
– Тем лучше,– ответил тот все с тем же железным равнодушием, затем взял в руки свои газетки по лошадиным бегам.
Я указал на них:
– Ипподром в порядке?
– Лучше, чем результаты,– пробурчал он.
– Ах, да! Скажите, пожалуйста,– произнес я, словно это только сейчас пришло мне в голову,– что он сделал со своим багажом?
– Кто? Лёрё?
– Да.
– Его багаж? Вы хотите сказать, его чемодан? У него был только маленький чемоданчик.
– А что с ним стало?
– Его нет при нем?
– По-видимому, нет.
Парень искоса взглянул на меня, покачался несколько мгновений на стуле, размышляя, как себя вести, затем пожал плечами:
– О, по этому поводу надо спросить у фараонов, они всё подобрали – и раненого, и багаж… при ударе всё разлетелось, чемоданчик раскрылся, понимаете, месье? Он не был ни роскошным, ни прочным. Дешевка.
– Гм…
Он еще раз пожал плечами:
– …Короче, я собрал весь этот базар, как смог, а полицейские всё забрали… Они, по-видимому, сохранили в участке или же выбросили как мусор, не знаю.
– Да, конечно. Ладно. Ну что ж, спасибо и желаю на завтра удачи!
Он не ответил.
Я увидел его отражение в стекле, когда переступал порог.
Он почесывал подбородок, следя за мной тяжелым взглядом. Думаю, что несколько часов сна ему бы не повредили, а его щетина, сильно выросшая на живительном ветре ипподрома, видимо, вызывала зуд.
В конторе меня ожидал сюрприз. Устроившись в кресле для клиентов, положив кожаные перчатки на свою шляпу, а шляпу на колени, устремив серые глаза на приятный для созерцания профиль Элен Шатлен, которая самозабвенно стучала на машинке, сидел – кто бы вы думали?
Мой утренний преследователь.
При моем появлении он встал и церемонно поклонился:
– Здравствуйте, господин Нестор Бюрма,– сказал он.
Его голос был приятным, немного певучим, и время от времени в нем проскальзывал неопределенный, чуть заметный акцент.
Я ответил на его приветствие и тотчас же перешел в наступление.
– Мы уже виделись, я полагаю, месье… э-э… месье как?
Элен перестала терзать машинку, бросила взгляд на лист бумаги, лежащий перед ней, и сказала, прежде чем посетитель открыл рот:
– Кирикос.
– Би, мадемуазель,– поправил тот, вежливо улыбаясь.– Бирикос, Николас Бирикос.
– Это одно и то же,– сказала Элен.
– По-видимому, месье Биби Кокорикос со своими курчавыми волосами, тяжелым подбородком и усиками над тонкими губами не нравился моей секретарше.
– Если хотите,– согласился грек.
По-видимому, его научили, что противоречить парижанкам не галантно.
– Итак, я говорю, месье Бирикос,– продолжал я,– что мы уже виделись.
– Вполне возможно.
– Сегодня утром вы следили за полетом мух в отеле Трансосеан.
– Я действительно живу в этом отеле. Но в Париже в это время года нет мух.
– Это образ.
– А, вот оно что! – воскликнула Элен, поняв, что мы имеем дело с моим преследователем. Она ничего не добавила, но ее глаза говорили: «В наглости этому братцу не откажешь!»
– …а наглядевшись на мух,– добавил я,– вы стали таким же назойливым, как и они.
Он улыбнулся. Медовой улыбочкой. И поклонился. По-видимому, был очень гибким в талии:
– Я понимаю и этот образ. Иначе говоря, вы хотите сказать, что я вас выслеживал.
– Вот именно.
– Я не буду утверждать, что пришел специально извиниться за это, месье, но почти…
– В самом деле,– сказал я. -Чем могу вам служить?
Он заколебался, потом произнес:
– Ничем. Я просто пришел извиниться за мое некорректное поведение сегодня утром. Да, в конце концов вы вовсе не обязаны удовлетворять мое глупое любопытство. Лучше я извинюсь и уйду. И так было очень невежливо с моей стороны надоедать вам, придя сюда.
Я его удержал:
– Не уходите. Кроме всяких прочих соображений, мне очень хотелось бы знать, зачем вы пошли за мной.
Он огляделся:
– Мы оба стоим,– пожаловался он.– Может быть, сядем, чтобы спокойно побеседовать?
– Пошли,– сказал я.
Мы прошли в мой личный кабинет, где я указал ему на кресло.
Он уселся, попросил разрешения угостить меня турецкой сигаретой, взял себе одну и достал зажигалку массивного золота, от которой мы оба прикурили. Завершив этот светский ритуал, он сказал:
– Месье, Париж – удивительный город…
Это звучало как речь, обращенная к председателю муниципального совета. Я не был председателем муниципального совета, но одобрительно кивнул. Это не задевало никого, даже Париж.
– …тут происходят вещи…
Он поискал подходящее слово.
– Удивительные,– сказал я.
– Вот, вот! Я не хотел повторяться. Сегодня утром я скучал в холле Трансосеана, как почти каждый день… Однако вчера у нас было развлечение… Может быть, это развлечение не совсем во вкусе директора отеля, но мне-то какое дело?… Короче, мы узнали, что один из клиентов отеля… человек, с которым я был немного знаком, поскольку здоровался с ним по воле случая то в коридорах, то в лифте… месье Этьен Ларпан…
– …был убит?
