– Ничего. Ни одного визита. Состояние удовлетворительное. Сможет выйти через несколько дней.
– Итак, ничего серьезного?
– Больше страха, чем боли.
– Тем лучше.
– Написал своей жене, чтобы успокоить ее.
– Это хороший супруг.
– Да, так как он мог бы и не делать этого. Он попросил написать письмо своего соседа по койке.
– У него болит рука?
– Несомненно.
– Очень хорошо.
– Я должен провести ночь тут или как? Теперь я наладил для себя в больнице возможность свободного входа и выхода.
– Это может нам быть полезно, когда кто-нибудь из нас схлопочет пулю.
– Правда. Я об этом не подумал. Ладно. Итак, что я делаю?
– Лучше всего, как обычно.
Я положил трубку на аппарат. Но долго она там не пролежала. Я набрал номер.
– Отель Трансосеан слушает,– произнес скрипучий голос.
– Мадемуазель Левассёр, пожалуйста.
– Мадемуазель Левассёр нет дома, месье. Вы не хотите оставить записку?
– Нет. А месье Бирикос? Месье Николас Бирикос? Я не буду с ним разговаривать. Я хочу лишь узнать, дома ли он?
– Нет, месье. Месье Бирикоса нет дома.
Я положил трубку. Засунул визитную карточку и клочок бумаги в бювар и встал. Прочистил трубку, набил ее, раскурил, натянул свой плащ и пошел в холодную и темную ночь посмотреть, нет ли чего-нибудь для Нестора.
Кое-что было.
Привычный удар по черепу. Добрый удар дубинкой.
Неровные камни мостовой впивались мне в тело. Мои ушибленные руки ощупывали их, стараясь за них ухватиться, не знаю, для какой цели. Что мне делать с этими булыжниками? Я не буду строить баррикаду. Баррикады строят летом. Вы видели, как умирают за двадцать пять франков в день? А за сколько умирал я? Три миллиона – это интересная сумма… если бы она была у меня в кармане. А если бы она была у меня в кармане, я потратил бы ее, чтобы полечиться. Камни мостовой были скользкими от сырости, и я скользил по ним. Я многое отдал бы, но не три миллиона, чтобы встать на ноги.
Я полз.
Булыжники мостовой были острые, сырые и холодные. Неподалеку текла вода. Тихонько. Подло. С мерзким шумом. Вокруг меня все было черно. Где-то там, черт знает где, над темной массой, чернее ночи, которая показалась мне похожей на мост, мерцали огни, но вокруг меня царила полная чернота.
Я полз.
Вода текла быстрее и казалась ближе, или же меня подвел слух. Какой-то вонючий и мерзкий пакет очутился почти у самой моей щеки.
– Дальше нет, приятель,– проговорил чей-то пропитой голос.
Мои негнущиеся пальцы обхватили пакет. Это была ступня. А над ней – ноги и так далее. А на самой верхушке был голос.
– Ты что, паренек, хочешь нырнуть в Сену?
– Не знаю,– удалось мне произнести.
– У тебя любовные неудачи?
– Не знаю.
– Я отведу тебя в укрытие. Я спас тебе жизнь, а? Ты вспомнишь об этом, а? Без меня ты бы шлепнулся в воду, это я, Бебер, тебе говорю.
– Бебер?… Игрок?…
– Давно кончил с этим. Пошли поговорим с Дюссеш.
Он наклонился надо мной, обдав запахом вонючих штанов, от чего у меня замутило в животе. Поддел меня под мышки и оттащил под мост.
– Для тебя визит, Дюссеш. Парень из высшего общества. Он выпал из тачки, вернее, его вышвырнули оттуда…
– Это удар дубинкой,– с трудом сказал я.
– Может быть, и то, и другое,– продолжал бродяга.– Ты, может, схлопотал удар дубинкой, но я хорошо видел тачку и то, как тебя вышвырнули оттуда.
– Ночное нападение,– произнес женский голос, надтреснутый на тысячу кусочков, без возраста и почти бесполый.– С этим парнем мы еще хлебнем.
– Нет, нет,– взмолился я.– Со мной никаких неприятностей, никаких.
Неприятности – это уж исключительно по части Нестора Бюрма. Я ревниво держусь за них. И ни с кем не делю.
– Это мой кореш,– сказал бродяга.– Я спас ему жизнь. Он этого не забудет. Он выдаст мне вознаграждение.
И я почувствовал, как он начал меня обшаривать. Я не препятствовал. Этой ночью меня обшаривали не впервые. Это был даже третий раз, если в моем наболевшем черепе еще осталось место для воспоминаний.
Все началось у торговца птицами. В тот момент я еще не знал, что это было у торговца птицами. У меня возникла богатая идея пойти прогуляться по набережной Межисери. Там я получил первый удар дубинкой. Лучше бы я пошел в кафе. Гуляющих на набережных было мало, но всегда есть один лишний: на этот раз это был тот, кто возле улицы Бертэн-Пуаре (я помнил это место, уже кое-что) послал меня в нокаут. Когда я пришел в себя немного (или много) позже, я задал себе вопрос, как все это могло случиться. Судя по всему, мне больше нечего было делать… А между тем, несмотря на мое коматозное состояние, мне показалось, что мои карманы обшаривали…
– Что ты там шуруешь?– спросила нищенка.
– Может быть, у него есть там адрес, по которому можно сообщить о несчастном случае,– ответил ей бродяга.
– Не будь жлобом, Бебер. Читать ты не умеешь. Ничего не бери у этого парня…
