Локи не собирался умирать — такая возвышенная драма была не в его стиле, однако он не возражал против непредсказуемого вмешательства в тоскливый процесс публичного унижения. Настороженное любопытство хищника, готового броситься в любой момент, заполняло его сознание без остатка.
Стены тронного зала содрогнулись. Как в замедленной съёмке, Локи смотрел на хлопья позолоты медленно осыпающиеся с потолка. Они были похожи на снег — кружились в воздухе и, словно нехотя, опускались на пол, тускло поблескивая на узорчатых плитах. Золотистая пыль оседала на черном бархате камзола. Он поднял руки, закованные в цепи, и задумчиво подул на ладони, поднимая в воздух невесомое блестящее конфетти. По потолку побежала трещина, искажая старинную мозаику. Прославленные битвы, мудрость Одина, портреты богов — всех, кроме него самого, разрушались и осыпались на пол тронного зала, словно их никогда не существовало. Локи не имел чести быть изображенным на мозаиках и фресках Асгарда, в отличие от могущественного брата.
В считанные мгновения трещина превратилась в широкий разлом, и каменная плита пошатнулась. Локи резко обернулся, услышав детский крик. Синдри в панике бросился к дальней стене зала — тяжёлые камни с грохотом падали на пол, разбивая вдребезги без разбора все, чего касались. Потолок дрогнул.
— Синдри, уходи оттуда, беги к выходу! — закричал Тор, сбрасывая тяжёлый красный плащ. Он бросился на помощь, но очередной упавший камень заставил отскочить в сторону.
Он не успеет, подумал Локи. Не успеет. Смертельно перепуганный ребенок прижимался к колонне всего в паре метров от него, и казалось, не слышал отца. Дворец застонал, словно был живым существом, и потолок обрушился с чудовищным грохотом. Последним, что увидел Тор, бросаясь к сыну через весь зал, был Локи, метнувшийся в сторону ребенка, парализованного от ужаса. Цепи сковывали движения, но прежде чем гигантский кусок потолка обрушил колонну, он схватил Синдри и повалил его на пол, закрывая собой.
Черные клубы пыли окутали зал и мгновенно погрузили его во мглу. Ослеплённый и оглушенный, Тор лежал навзничь рядом с троном, не в силах разглядеть даже очертаний собственной руки. Падающая капитель колонны разнесла вдребезги светильник из тончайшего стекла, и тонкие невесомые осколки полоснули его по щеке, оставляя глубокие длинные порезы. Лёгкие, заполненные тяжёлой пыльной массой, разрывались от боли. Это была катастрофа, которой не помнил Асгард. Непостижимая, не укладывающаяся в голове катастрофа. Тор не испытывал такого ужаса ни в одной из битв. На поле боя катастрофу ждёшь как данность, но здесь, в тронном зале Отца?! Невозможно, немыслимо, но это было реальностью. Его впервые накрыл парализующий ужас.
Синдри был его единственной отрадой и надеждой после гибели леди Сиф. Даже помыслить о том, что он потерял ещё и его, было невыносимо — этого не могло произойти, и Тор сам не замечал, что бесконечно повторяет имя сына, лежа на разбитом полу, окрашивая струйками крови багрово-красный плащ. Капли крови медленно стекали вниз, сливаясь с тканью, и исчезали в складках бархата. Незримые кроваво-красные следы на кроваво-красной материи, сотканной асами для достойного преемника Одина.
Тучи пыли постепенно оседали, через дыру в потолке проникал солнечный свет, неестественно преломляясь в разбитых витражах. Массив камня был разрушен безвозвратно, словно это был не купол тронного зала, построенный на века, а яичная скорлупа. Реальность ускользала, расплывалась перед глазами, превращалась в болезненный морок. Где-то здесь маячила смерть, и Тор был готов молиться любым богам, чтобы смерть обошла этот зал стороной, но богом здесь был он сам. Беспомощный бог, которому недоставало другого бога. Молиться было некому.
— Господин, пройдите с нами, вас должны осмотреть придворные врачи.
Тора осторожно тронули за плечо. Один замер поодаль, глядя куда-то вверх, похожий на неподвижную торжественную статую. Вся торжественность разлетелась в клочья за несколько мгновений, и богатое облачение Всеотца среди руин некогда блистающего дворца смотрелось абсурдно и неуместно. Он не пострадал — стражники закрыли верховного властителя Асгарда, когда тот уже практически покинул зал. Много веков назад искусные архитекторы и строители возводили стены этого дворца, непоколебимого и вечного, на тысячелетия вперед. Их мастерство более ничего не стоило. Громовержца вырвали из полузабытья, он оттолкнул стражу и бросился к грудам камней.
