- Я спешился. Вслед за мной напарник. Мы обнажили клинки. "Держи его как следует", сказал мне Кнут. - "Свяжем его, а затем..." Что он хотел сделать затем, я так и не узнал, так как следующее, что сделал напарник трудно описать без смеха. Кнут с воплем, похожим на лисий писк, стянул с себя штаны и, ухватившись за причинное место, начал его усиленно натирать. Я изо всех старался не потерять лицо и продолжал выполнять что велено. Малефик Эмбарго посмотрел на меня, с лицом человека, на которого упала скала, чхающего и плачущего от вони, источаемой мазью, на имеющего сомнительные планы насчет виновного в колдовстве Кнута, стоящего без штанов, и сделал то, чего от него никто не ожидал. Он умер со страху. Мы посмотрели друг на друга и с подозрением приблизились к телу. Ел колдун отменно и много. Вся злость и погань, видимо, копилась у него в животе, потому что после кончины он знатно опорожнил кишечник. Сомневаться не приходилось, теория Кнута подходила к ситуации как нельзя лучше. А проверять нам не очень и хотелось. Как я говорил - кормили его очень хорошо. За нас это сделала женщина. Что удивительно, она помогала хоронить людей за отдельную плату. Имея под рукой всего одного могильщика, не купавшегося целую вечность, справлялась с валом работы. Сама снимала мерки и заведовала денежными делами. Я был удивлен такой предприимчивостью, не смотря на то, что у нее на руках была маленькая девочка.
- Так что там с малефиком? - спросил Мэллорик.
- А ничего, - ответил Кнут. - Не был это никакой не колдун, а пройдоха. Вся его магия сплошь фокусы да бутафорные иллюзии на веревках, которым только дремучие крестьяне и поверят. Схоронили его, правда, не на кладбище, а где то в лесу, чтобы неповадно было грешнику.
- Так вам сказала женщина, управляющая похоронами? - спросил Лотт.
- Да, а что?
- Да так, ничего. Скажите, а ее случайно звали не Юлия?
- А ведь вы правы, - хлопнул себя по колену Вильям. - Неужели знакомы?
- Мир тесен, - неопределенно заявил Лотт и понимающе переглянулся с Квази. - Дайте угадаю, вещи крестьян странным образом испарились, а тело малефика не нашли?
- Верно говорите. Он еще не раз появлялся в других местах, но имел дело уже не с нами. Дважды меня еще не обманывали одним трюком. Я бы его ткнул мечом даже мертвого.
Вороватая четверка, перед тем как совершить грандиозную аферу, начинала с малого. Кажется, он еще не раз о них услышит, если переживет следующие дни.
Среди папоротника, боровшегося за жизнь в ряске, мелькнула тень. Лотт мотнул головой, пытаясь скинуть сонное оцепенение. Здесь было душно как в печи. Пот собирался в большие капли, градинами скатывавшимися за ворот рубашки. В желтоватом, пропитанном малярией тумане, виделись разные формы. Иногда они были похожи на людей, иногда на эфемерных чудовищ. Команда была в постоянном напряжении, спала, держа оружие под рукой, и просыпалась от любого шороха.
- Я хотела бы подарить тебе эту камею, - сказала Квази. Инквизитор наклонилась к нему, и, сняв с груди золотого скарабея, приколола его к Лотту.
- Зачем он мне? - удивился Марш.
- Это оберег. На него наложены сильные чары, которые могут сохранить жизнь, - сказала халифатка. Она чуть потемнела лицом. Лотт не сразу догадался, что она покраснела. - Кроме того, так я всегда буду знать, где ты. Не хочу тебя потерять... Еще раз.
- А как же ты?
- Субстанция силы переполняет меня, - слишком поспешно для правды отмахнулась инквизитор. - За себя я сумею постоять.
- Что ж. Спасибо.
- Не за что.
Квази отвернулась и укрылась с головой, защищая себя от москитов. Лотт смотрел на нее и думал, что хотела этим сказать халифатка. Неужели он для нее значит нечто большее, чем человек, который спасет мир? И как это возможно? Инквизиторский целибат суров. Все ли исполняют его? Как к ней относился сам Лотт? Раньше, безусловно, он бы приударил за восточной красоткой. Но не сейчас. Особенно после того, что между ними произошло. В это смутное время Марш понял одно - отношения ведут в черный омут смерти. Кэт. Линда. Квази не станет следующей в списке. Он на это не пойдет.
Сон был рваным и полным ужасов. Лотт бежал от чего-то, и неизменно падал в пропасть. Это предвещало скорую беду.
Так и произошло. Хмурым дождливым утром они не досчитались двоих. Инквизиторы творили заклятья, пытаясь огородить отряд от злых духов, злых чар, злых демонов и прочей дряни. Джеймс Галлард, Вильям и Кнут стояли друг к другу спинами, обнажив мечи. У малыша Тика тряслись губы, он не мог отвести глаз от кутавшейся в серую мглу глобулы, сколько бы его об этом не просил старик Йен. Теперь и простые люди тоже могли ее видеть.
Лотт приблизился к туго свернутому клубку.
- Я за твоей спиной, - приободрил его Бьерн. Великан принял боевую стойку, готовый рубить и кромсать.
Лотт кивнул и потянулся к глобуле. Плотная материя чужеродной миру субстанции поддалась неохотно, как застывший кисель, раздалась в стороны.
