Она тихонько вошла в квартиру, бесшумно положила ключи на деревянный комод. Сняла туфли, осторожно поставила их на коврик, чтобы не оставлять песчаные крошки на ламинате. Ярослав много раз напоминал жене, что в дом нельзя нести песок, говорил: «Потом он, как болезнь, поразит все комнаты».
Дана вгляделась в полумрак коридора. Из гостиной сочился мерцающий свет работающего телевизора. Не касаясь пятками пола, Дана прошла в комнату. «Точно заснул на диване», – подтвердила она свои домыслы. По каналу, рассчитанному на показ фильмов ужасов, шел «Плетеный человек». Закутавшись во флисовый плед, Ярослав мирно посапывал под крики сержанта Хоуи, который сгорал заживо в исполинском плетеном идоле. От криков Дана вздрогнула и, стараясь не глядеть на голубой экран, щелкнула пультом. Наступила блаженная тишина.
– И зачем ты выключила? Я же смотрел, – сонно пробормотал Ярослав.
Дана виновато поглядела на мужа. Но в темноте он не мог рассмотреть ее лицо.
– Ярик, – начала она неуверенно, но говорить дальше духу не хватило.
Муж резко сбросил с себя плед. Потянулся рукой к выключателю. Щелчок. Расплавленным золотом свет разлился по комнате.
– Просил тебя не называть меня Яриком, – проворчал муж. Где-то в глубине его глаз зажегся недобрый огонек. Нижняя губа Даны задрожала.
– П-прости, – сказала жена надломленным голосом заикаясь. – Я по старой памяти… п-память девичья, забыла.
– Память у тебя и правда девичья, – с толикой самодовольства отметил он. – Вещи не забудь собрать и, пожалуйста, будь аккуратнее. – Ярослав кивнул на раскрытые чемоданы, где уже были сложены ровные стопки одежды. Линия к линии, цвет к цвету.
– Как скажешь, – кивнула Дана. – Голодный? Давай я приготовлю что-нибудь?
Ярослав отмахнулся.
– На ночь есть вредно, да и тебе не стоит. Лучше займись вещами, ладно?
Жена вздрогнула и закуталась по привычке в кофту. «Как назло, хочется есть», – заметила Дана, ощущая сосущую пустоту в желудке. Проигнорировав сигналы голода, Дана проследовала в спальню, к высокому платяному шкафу. Ей всегда их с мужем комната казалась неуютной. Стерильная белизна. От стен веяло неестественной стужей. Краем глаза Дана заметила скользнувшую в угол спальни тень. «Слишком долго простояла на пирсе, чудится теперь невесть что». Вздрогнув, девушка раскрыла створки шкафа, пытаясь понять, что же взять с собой в столь недолгое путешествие.
За рутинным занятием волнение отступило. Тихонько напевая, Дана сложила нужные ей вещи в чемодан. Собрала косметичку, дорожные наборы шампуней и гелей для душа. «Паспорт, деньги, ключи…» Перечисление выбило из головы одним прикосновением горячих губ к ее шее. Нежную кожу закололо, словно от ожога.
– Ну я же собираюсь, сам говорил, – хихикнула Дана, мягко отстраняясь от мужа. Сильные руки тут же прижали ее к мощной груди. В нос ударил резкий запах древесного одеколона.
– Вся ночь впереди, – шепнул он ей на ухо. Дана застыла. После замужества близость с Ярославом стала казаться скорее долгом, нежели актом любви. «Если откажу, снова разозлится. Все из-за работы… да, из-за нее. Когда же перейдет на другую? Даже в отпуске его беспокоят», – с отчаянием подумала Дана, сдаваясь без боя.
– Ну хорошо, если ты х-хочешь, – неуверенно проговорила она. Муж разомкнул объятия, но не отступил от нее.
– А ты разве нет?
Дана выдавила жалкое подобие улыбки, понимая, что ночь все же не будет короткой.
Самолет охватила агония турбулентности. Грозовое облако поглотило аэробус, пустило по нему воздушную дрожь. Ночью Дана не сомкнула глаз и теперь дремала в широком кресле салона. Демоны кошмаров, что ждали с ночи, навели на ее разум морок. Лихорадка, охватившая самолет, девушку не разбудила. Тягучая трясина тащила свою жертву на дно страшных видений.
