– Не сомневайся, – простонал Найрити, пришедший от этого простого жеста в дикое возбуждение, и обхватил ногами талию ханара. – Я тебе это обеспечу. Если сам раньше не умру от ожидания…
Эйрим заворчал что-то невнятное, рывком избавился от штанов, и снова вернулся в гостеприимные объятия любовника, набрасываясь на него с таким жаром, что Найрити мгновенно потерял связь с реальностью.
Ласки ханара были страстными и в то же время невероятно бережными. Невозможно было представить, что он может быть так нежен, так осторожен и терпелив, фантастически умело управляясь со своим большим и тяжелым телом. Он ни разу не придавил Найрити, не сделал ему больно, даже непреднамеренно, не задел неаккуратно. И одновременно был всюду, накрывая азари собой так, что его широкие плечи загораживали всю комнату, а жар мощного тела заполнял пространство вокруг, и лийнар плавился в нем, как мороженое на солнце, точно также тая от нежных, но настойчивых ласк гиганта-ханара.
А уж как виртуозно и искусно он целовался! У Найрити кружилась голова, слабели колени и дрожали руки от того, что Эйрим вытворял языком у него во рту. С ним еще не бывало такого, чтобы от вожделения и удовольствия все мысли напрочь вылетали из головы. Азари никогда не перестает думать, но когда Эйрим вот так накрывал его своим телом и просто целовал, Найрити не способен был связно мыслить. Ну разве что о том, как восхитительно скользят большие горячие и чуть шершавые ладони ханара по его телу, задевая все чувствительные местечки, и его твердом колене между бедер.
Найрити запрокидывал голову, подставляя шею под жаркие влажные поцелуи, бессильно закусывал нижнюю губу, чтобы не стонать слишком громко, и скреб ногтями по широкой твердой спине, с наслаждением ощущая, как под гладкой серой кожей перекатываются титанаровые мускулы. Действительно, нарвался… Точнее дорвался.
За все это время Эйрим не сказал ни слова. И Найрити по-прежнему не мог понять, что тот сейчас чувствует, о чем думает. Но каждое трепетное прикосновение ханара, невероятным образом сочетавшее в себе страсть и благоговение, говорило само за себя. Найрити еще никогда не ощущал себя таким… Таким легким, таким желанным, таким красивым и… Сокровищем. Как будто для Эйрима он был один единственный такой во всей галактике, и возможность просто прикасаться к нему, для великана-ханара являлась высшей честью.
Найрити готовился к тому, что будет больно в момент проникновения. Несмотря на то, что азари отличались невероятной гибкостью и эластичностью мышц, вряд ли даже они смогли бы выдержать сексуальный опыт с ханаром, который был больше Ная чуть ли не в два раза.
Но лийнар даже не заметил, как Эйрим растянул и подготовил его, и опомнился лишь тогда, когда толстый длинный член вошел в него больше, чем наполовину. Было ни капельки не больно, и сначала Най не понял, почему, но потом ощутил что-то странное… Как будто какой-то холодок по позвоночнику пробежался. Он прислушался к себе и вдруг понял, что Эйрим вытягивает из него неприятные ощущения, забирая себе и оставляя только пламенное, тягучее, сладкое удовольствие, растекающееся по всему телу волна за волной.
Полностью погрузившись в это удовольствие, Найрити изо всех сил вцепился в своего ханара, и зажмурился, сам до упора насаживаясь на горячий ствол.
На несколько секунд Эйрим замер в нем, все его большое тело дрожало как натянутая струна. Он тоже закрыл глаза, кажется, с головой нырнув в затягивающие ощущения, проникающие в каждую клеточку. Еще никогда в жизни он не испытывал такого головокружительного чувства, когда эластичные шелковистые мышцы сжимают его внутри по всей длине.
Физическая совместимость у ханара могла быть только с ишилие, который самой природой предназначался для того, чтобы принять его в себя полностью. Поэтому ни с одной другой расой ханары в этом плане не контактировали – вряд ли бы вообще хоть кто-то смог физически заняться сексом с ханаром. Но с Найрити это было невероятно. Он не только сумел принять его в себя целиком, он еще и сжимал его внутри так сильно, что у Эйрима перед глазами мелькали солнечные пятна, потому что азари, которые хотя и не любили прибегать к физической силе, трудно назвать хрупкими и слабыми.
Понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть к этому, прежде чем начать двигаться. Гибкий синекожий азари плавно двигался ему навстречу, прижимаясь так тесно, словно, врос в него – так идеально совпадали их тела.
Найрити же растворился в ощущениях, впав в беспамятство, только инстинктивно цеплялся за ханара изо всех сил, попутно оставляя на серой коже плеч и шеи темные пятна засосов.
Он не помнил, останавливались ли они хоть раз за эту восхитительную длинную ночь, чтобы отдохнуть. Азари очень выносливы, а ханары – невероятно сильны. И ни у Эйрима, ни у Найрити не было сил, чтобы остановить это безумие, которому оба отдались с головой.
