– Нет, но это же очевидно. А с предсказаниями не всё просто. Я вот, например, пока не умею и ничего не вижу, – рассказываю ему, но на самом деле волнуюсь. – Ты обсуждал меня с мачехой? А поссорились… не из-за меня ли?
– Нет, – Макс совсем не умеет врать, сразу выглядит неуверенным. – Вернее, не совсем. Она просто решила, что у нас с ней могут быть другие отношения.
Какие ещё отношения… О! Да это удар для Макса. Ведь каким бы сильным и уверенным он ни выглядел, я даже за эту неделю успела понять, что он чувствителен и склонен к рефлексии3. Вот, значит, какое горе вчера заливалось.
Не знаю, в какой форме выразить своё сочувствие, чтобы ободрить и не оскорбить жалостью. Попутно замечаю, что мы уже давно вовсю мчим по Московскому шоссе. Макс отлично водит, я даже не заметила, как мы покинули город.
Не найдя, что сказать, я уставилась в окно. На мелькающие за окном деревья в начинающих редеть осенних разноцветных нарядах, съезды, стоянки, автозаправки.
– Макс, а нам туда не надо? – спрашиваю, тыча рукой в направлении оставшейся позади заправки.
– Куда? – он обращает на меня серьёзный серый взгляд.
– Заправить машину не надо? Бензином, или на чём там она у тебя ездит, – у меня машины нет, но даже я знаю, что нужно заправляться.
– Да не надо, хватит, – Макс кажется мне слишком беззаботным в этом вопросе. Во всяком случае, тот самый знакомый таксист никогда не выезжал из Василёво, не залив предварительно полный бак бензина. Надо доверять своему мужчине, думаю я, параллельно представляя, как мы с ним толкаем этого явно многотонного монстра, если он вдруг заглохнет.
Разворачиваюсь к нему, на него смотреть интересней, чем в окно. Салон машины довольно свободный, чтобы прикоснуться к нему, придётся тянуться. И я просто гляжу на него, молча лаская глазами чеканный профиль. Я ещё так мало знаю его! Как можно так плохо знать человека и при этом чувствовать его таким близким?
– Слушай, – вдруг говорит Макс, кинув на меня быстрый взгляд. – А ты ничего необычного не заметила, когда… ну, когда мы с тобой… последний раз…
– Занимались сексом? – спрашиваю чуть насмешливо. Да, это очень трудно для мужчины, добровольно произнести слово «любовь». – Не знаю. Нет, вроде. Кроме того, что это было… ну, здорово. Чудесно. Необыкновенно прекрасно! А что?
– Меня не оставляет странное чувство, что всё это со мной когда-то уже было, – Макс снова кидает на меня взгляд, теперь вопросительный. Смотрит на мою реакцию.
– Я до тебя точно раньше не любила, – палюсь я по полной. Прижимаю ладошку к губам, но слово не воробей. Оно уже вылетело и порхает по салону. Губы Макса складываются в умопомрачительную улыбку.
– И я тебя, котёнок, – вот такого Макса я больше всего люблю. Хватит думать всякую фигню, когда я здесь!
– А почему ты вчера в универе не был? – я не хочу вспоминать вчерашний день, такой горький без него, но узнать крайне любопытно.
– Мерц в аварию попал, – говорит Макс. – Большое ДТП. Ехал утром от подруги и… Мы с Мотылём ездили помочь и не успели вовремя вернуться. Я и попросил Вована, чтобы кто-то передал тебе, что мы позже приедем, а он позвонил Кире. Ну, не козёл ли?
Вижу, что Макс на Мотылёва всё ещё злится, и понимаю, откуда у того вчера возник фингал.
– Мы в Василёво, – объявляет он, как будто я сама не вижу. Катим по знакомым улицам к отмеченному в навигаторе выезду из города.
На лобовое стекло брызнули редкие крупные капли дождя, делая и без того пасмурный осенний день ещё темнее. Включились и махнули дворники, Макс добавил тепла в салоне, что-то понажимав на центральной консоли.
Пейзаж за Василёво уже по-осеннему унылый – пожухлая трава в полях, мрачные ели. До Сосновки доезжаем за пять минут, но с этой дороги виден только край деревни.
– Теперь внимательно, – говорю Максу. – Сильно не разгоняйся. Через семь километров будет левый поворот, без знака. Не пропустить бы.
– Если что, развернёмся, не страшно, – усмехается он, коротко взглянув на меня. – Только здесь на карте нет никакой деревни.
Знаю, что нет, и начинаю волноваться. Я не знаю, пропустит ли Карман чужую машину, всё-таки, я туда всегда пешком приходила. А ещё там Ба, и я не представляю, что она скажет. Но то, что Макс едет со мной, по-прежнему кажется единственно правильным и верным.
Макс съезжает с дороги налево, и мы едем по узкой грунтовой дороге, вьющейся меж полей. Через несколько километров к дороге вплотную подступает смешанный лес, тонкие малооблиственные ветви торчат на дорогу, склоняются сверху и скребут по машине. Я поглядываю на Макса с беспокойством, ожидая возмущения и недовольства по поводу царапин на его красавце-автомобиле, но он молчит. Молчит до тех пор, пока дорога не заканчивается тёмным и, на вид, непролазным ельником.
Макс останавливает машину и смотрит на меня с вопросительным ожиданием, а я не знаю, как правильно объяснить.
– Ба называет это место «Карман», – говорю ему. – Понимаешь, это вопрос веры, надо просто ехать вперёд, но… Я боюсь за твою машину. Я здесь всегда пешком ходила.
