– Да не надо, – Ба в расстройстве машет рукой. – Иди, вон, развлекай…
Я возвращаюсь в комнату к Максу, он всё ещё разглядывает непривычную для горожан обстановку. Внутри стены домика обшиты светлым деревом, уже немного потемневшим от времени и приобрётшим коричневатый оттенок. На стене висят старинные часы с маятником, упрятанные в тёмный деревянный корпус с дверцей со стеклянными вставками. Они издают мерное тиканье и бьют в определённые часы. Несколько моих акварелей в простеньких рамках, те, которые понравились Ба. По углам – пучки и целые веники каких-то травок, висящие один над другим причудливыми гирляндами. Поэтому в этой комнате всегда приятно пахнет, почти как на сеновале. Ну, платяной шкаф, комод, кровать, небольшой диван и стол обычные, только очень старые. Тогда ещё мебель из дерева делали, иногда даже сами.
– Всегда о таких мечтал, – говорит Макс, указывая на часы. – Тишина в нашем доме так угнетала. Хотелось, чтобы хоть что-то тикало и создавало иллюзию жизни. Кроме микроволновки и холодильника.
Макс усаживается на диван и привлекает меня к себе на колени.
– Ну, как?… – он вопросительно смотрит на меня, показывая глазами в сторону кухни.
– Расстроилась, – говорю ему. – Ничего, отойдёт, она добрая.
– Я бы тоже на её месте расстроился, – шепчет Макс, одной рукой он наклоняет к себе мою голову и мягко касается губами моих губ, другой оглаживает грудь. – Если бы появился кто-то, желающий отнять у меня самое дорогое…
Ба неожиданно шумно приковыляла в комнату и направилась к старинному шкафу, раздражённая и недовольная. Показывая, насколько напрасны мои надежды. Странно, не замечала раньше, чтобы она так сильно прихрамывала.
– Исть хотите? – грозно вопросила она на свой деревенский манер, роясь в недрах полок. Выудила что-то светлое, сложенное аккуратными квадратиками, развернулась к нам и ну просто очень недобро оглядела меня у Макса на коленях.
Мы дружно переглянулись – да, завтрак был давно, так что вполне можно было бы уже и поесть, но сказать ничего не успели.
– Ещё не готово! – рявкнула «добрая» старушка и метнула на диван рядом со мной то, что достала из шкафа. Полотенца! – Вот, можно в байню пока сходить, с дороги-то. Уж стоплено с утра, как тебя ждала.
И она снова скрылась в кухне, а я и Макс, как послушные дети, отправились в баню. Снова по узкой тропинке, друг за другом, через луг.
Старенькая низенькая банька, вросшая в землю, досталась нам от прежних хозяев. Она стоит на берегу небольшого пруда с тёмной водой, но Ба воду из пруда для бани никогда не берёт – возит на тачке из колодца, и купаться в пруду запрещает.
Мылись целомудренно, по очереди, сначала Макс, потом я, справедливо опасаясь всевидящего и осуждающего ока Ба. Да, окно кухни как раз выходит на баню, так что она точно смотрит.
В бане приятно пахло какой-то пряной травой… мелиссой, мятой? Точно не крапивой. Значит, Ба опять что-то заварила в чане с горячей водой, для меня старалась. Но наслаждаться было некогда, хотелось скорее к Максу. Когда я, со своим вечным полотенцем на голове, вышла из баньки, обнаружила его на низкой скамеечке под стеной. Макс, в одних джинсах, застыл в своей излюбленной позе – вытянув перед собой скрещённые длинные ноги и откинувшись спиной на серую бревенчатую стену. Я плюхнулась рядом, снимая полотенце и вытирая волосы. Здесь фена нет, придётся сушить естественным образом, так что пусть солнышко и ветерок поработают.
Макс приобнял меня одной рукой, и я положила свою мокрую голову на его тёплое, гладкое плечо. Он пахнет летом, нагретой на солнце чистой кожей молодого и здорового мужчины. Такой немного терпкий, немного карамельный аромат, с оттенком мелиссы, конечно.
– Где твоя майка? – спрашиваю.
– Не свежая, не хочется надевать, – говорит он, и показывает на футболку, брошенную на скамейку с другой стороны от него. Да, надо выдать ему что-то, например, одну из моих необъятных маек.
– Как здесь необъяснимо хорошо, – замечает Макс. – Что это за место?
– Ба говорила, здесь словно кусочек её родины, или, как она предполагает, «пространство между», – я задумываюсь, собирая в памяти всё, что могу знать о Кармане.
– Некоторые местные знают об этом месте, но жить здесь мало кто согласен. Согласись, в век технологий существовать без электричества, телевидения, электроприборов и прочих радостей цивилизации кажется нелёгким. А в войну, – я имею в виду Великую отечественную, и Макс понимающе кивает. – Сюда целыми деревнями приходили, прятали детей и скот.
– Как же немцы не узнали об этом? – задаёт Макс вопрос, которым я сама задавалась не раз. Ведь достаточно качественно кого-то допросить, например, под пытками, чтобы узнать всё, что нужно.
