– Макс, скажи, а вот когда мы… занимаемся любовью, – начинаю я осторожно. – Ты не считаешь, что нам…
Я судорожно ищу верные слова, а Макс мне не помогает. Он остановился и смотрит на меня напряжённо.
–… стоило бы предохраняться? – вот, вроде, говорю разумно.
– Я думал об этом, – вижу на его лице облегчение. Он снова обнимает меня и увлекает дальше по дороге. – Я даже пытался. Но ты знаешь… Не могу я. Не могу вовремя остановиться.
Я молчу, мне надо всё обдумать. Есть и другие способы, надо просто посетить аптеку. Размышляя, не сразу замечаю, что мой мужчина снова напрягся.
– Ты не хочешь детей вообще или от меня? – спрашивает вдруг каким-то чужим голосом.
Это неизвестная науке заразная болезнь, я так понимаю. Ба ему в компот, видимо, не только самогону подлила. Но он спрашивает вполне серьёзно, и нужно ответить. Я вообще себя без него уже не представляю, так что если и будут у меня дети, то только от него. Так и скажу, вот этими самыми словами. Пусть знает правду.
– Если у меня и будут дети, то только от тебя, – говорю мягко. Встаю на цыпочки, тянусь и целую его в губы. – Просто у нас универ, учёба, какие-то планы на жизнь были… Ты что, готов все бросить?
– Да похуй! – выругался Макс и осёкся. Глазами в мою сторону опасливо стрельнул. А, понятно, в обществе у него немного другой имидж, он у нас не ругается при дамах. – Не всё ли равно, когда они появятся, дети, если мы вместе? Ведь мы же вместе?
– Вместе, вместе, – шепчу ему и обнимаю за шею, прижимаюсь к нему всем телом. Я на что-то больное наступила, сама не знаю, на что. – Ладно, ладно, раз хочешь, пусть будут…
Мы возвращаемся к дому в молчании, размышляя каждый о своём. И я чувствую, как растёт внутри, где-то глубоко в душе очень тёплое и большое, просто переполняющее чувство. Я смотрю на Макса и вижу на его лице отражение такого же светящегося тепла. На самом деле, я очень рада. Макс хочет, чтобы у нас с ним были дети, это ли не счастье?
Когда мы вернулись к дому, Ба упаковывала нам сумку. Фрукты, овощи – «немного», она сказала, а по-моему, на роту солдат. Смешная у Жанны бабка, хоть и резкая, но видно, как её любит. Я свою бабушку не знал, деда тоже. Когда мать умерла, отец просто увёз меня в другую страну. Сказал, не мог там без неё оставаться, где всё напоминало. Теперь, конечно, старики уже умерли, столько лет прошло.
Я вмешиваться не стал, а Жанна сопротивлялась и что-то говорила Ба. Настаивала на том, чтобы не брать хотя бы картофель. Я с ней не согласен, но пусть, ей виднее. Жанна привыкла и словно не замечает волшебства этого места. Здесь всё другое – воздух слаще, ночи темнее, да и еда намного вкуснее.
С появлением Жанны в моей жизни стали оживать скупые рассказы отца, которые я привык воспринимать, как сказки. И я стал слишком много думать. Не скажу, что очень доволен, до этого было привычнее и проще, что ли. Сейчас слишком многое стало важным, и это волнует, не даёт покоя. Нарушает моё равновесие.
Я отнёс сумку в машину и вернулся в дом, чтобы застать Жаннино прощание с Ба. Бабка выглядела взволнованной, гладила Жанну по плечам и волосам, что-то шептала. Моя девочка чуть устало кивала и обещала, что всё будет в порядке, просила не беспокоиться.
– Обязательно позвони, как доедете, – наказывает Ба строго, и Жанна соглашается. – Через два часа схожу до леса.
Я не стал мешать, вышел на крыльцо, вдохнул пьянящий летний воздух. Сейчас мы снова вернёмся в дождливый сентябрь, в промозглый мир людей, машин, супермаркетов. В мир суматохи и толчеи, мир без волшебства. Хотя мне лично нашего с ней общего волшебства вполне хватит.
Жанна выходит из дома одна, и мы садимся в машину. Пристёгиваю её ремнём, глажу по рукам. Оглядываю серьёзное личико с блестящими глазами, и её тёплый ответный взгляд находит отклик где-то глубоко внутри меня, вызывает не слишком понятные мне самому чувства.
Строптивая старуха не вышла попрощаться. Я не думаю, что она конкретно меня невзлюбила, она отреагировала бы так на любого. Но ощущение, что тут, кроме ревности, есть ещё что-то, не проходит. Сажусь за руль, пристёгиваюсь, завожу машину. Я упускаю что-то важное, по-настоящему серьёзное и ясно понимаю это. И если не сейчас, то, возможно, так никогда об этом и не узнаю. Шансы не даются бесконечно.
Глушу мотор, отстёгиваюсь. Перегибаюсь через подлокотник к Жанне, притягиваю её к себе для поцелуя.
– Подождёшь меня, я быстро? – говорю в её мягкие губы, и, не удержавшись, сжимаю рукой нежную грудь. – Посиди здесь, мне надо спросить кое-что.
Жанна смотрит на меня удивлённо, но не возражает, и я выхожу из машины. Возвращаюсь в дом, нарочно громко хлопаю дверью. Потому что не знаю, как начать разговор, мы с Ба за эти сутки почти не перекинулись ни словом. А поговорить с ней мне жизненно необходимо.
