Я смыкаю губы на его толстом стволе и оглаживаю языком головку. Язык притягивается к ней, словно магнитом, именно им ощущается эта невероятная гладкость и нежность кожи. Макс сдавленно стонет, и я, даже стоя перед ним на коленях, чувствую себя… ну просто невероятно! Это я сейчас заставляю его так стонать.
Я ласкаю член ртом, держась руками за его узкие бёдра. Стараюсь продвинуться дальше по стволу, но вот незадача! Рот оказывается маловат, член влезает едва наполовину. Тем не менее, я стараюсь двигаться равномерно, то почти выпуская его изо рта, то снова насаживаясь. И Макс не выдерживает, по-прежнему держа мою голову двумя руками, он начинает мне помогать. Двигает бёдрами, погружается, упираясь в гортань, и снова выходит. Каждое касание горла вызывает у меня спазм, похожий на рвотный рефлекс, и я начинаю переживать, что опозорюсь и покажу Максу всё, что съела на ужин.
– Расслабь горло, – задушенным голосом командует Макс, одной рукой гладя мою шею спереди.
Я беспрекословно подчиняюсь, и он погружается в меня глубоко, очень глубоко. По моим ощущениям, куда-то в пищевод, и мой инстинкт самосохранения начинает биться в припадке. Мы умираем, задыхаемся, истерит он, но тут Макс осторожно выходит. Чтобы через несколько секунд погрузиться вновь. Я ловлю его ритм, но обнаруживаю, что расслабить горло и одновременно обхватить член губами невозможно. Смыкание губ, а заодно и челюстей, приводит к сжиманию гортани и подступающей тошноте. Поэтому я не пытаюсь больше ловить его губами, поднимаю голову, распахиваю рот пошире и позволяю ему беспрепятственно трахать меня в горло. Слышу клацающий звук от каждого соприкосновения члена с гортанью, когда Макс начинает двигаться ещё быстрее. С ума сойти, он такой большой, зачем так много? Одно меня радует – в первый раз Макс не сможет долго.
Представляю себе, как безобразно выгляжу в таком виде – разинутый рот, стекающая слюна, выпученные глазки. Поэтому глаза лучше закрыть и поплотнее. На краткий миг поднимаю взгляд наверх – хочу точно знать, что Макс меня такой не запомнит. Так и есть, глаза у него закрыты, лицо искажено мукой. Он шумно дышит и сдерживается, чтобы не бить во всю силу.
Он входит последний раз, очень глубоко, и бурно кончает. Вздрагивает всем телом, и в меня начинает извергаться сперма. Как много! И когда Макс меня отпускает, у меня все ещё полный рот. Я падаю с колен на попу набок, и с усилием глотаю. Опираюсь рукой на пол, вытираю губы тыльной стороной ладони. Соображаю сейчас с большим трудом. Да, такое можно делать только от большой любви, но и то – как можно реже.
Макс подаёт мне руку, я за неё цепляюсь, и он поднимает меня с пола на ноги. Колени предательски дрожат, я стою с трудом, поэтому Макс меня держит.
– Трудно было? – шепчет он мне в ухо, и целую секунду я думаю, что ответить. А пусть знает правду! И я утвердительно киваю.
– Но ты справилась, – говорит он, улыбаясь. – Самый невероятный минет в моей жизни. Честно говоря, если бы не знал, что ты никогда раньше… я бы убил того, кто научил тебя так делать.
Всё-таки, эта ночь не будет такой ненормальной, как предыдущая, Макс даже разговаривать может.
Он целует меня, медленно и долго. Он держит мою голову руками, но не прижимается ко мне. Поэтому я не обращаю внимания на его мягкие подталкивания к стене до тех пор, пока он не разворачивает меня к ней лицом. Он кладёт обе мои руки на стену, ласкает руками груди, трётся вновь восставшим членом о ягодицы. Потом накрывает мои руки своими, и я чувствую, как его ствол скользит у меня между ног, лаская промежность. Я оттопыриваю попу, подставляясь, и вот уже его член в движении ловит дырочку, и он вдвигается внутрь. Такой восхитительно толстый! Я готова взять все свои слова про размер обратно, ведь, будь он меньше, разве чувствовала бы я тогда каждый его сантиметр каждой клеточкой своего тела так ярко?
