Едва заметный плавный толчок подтвердил выход из прото-тоннеля, и Ян поднялся. Направился на маннавер – необходимо проследить за стыковкой. Да, и ещё остаётся забранный с Земли мальчишка-Высший. По регламенту, Ян обязан предъявить неучтённое лицо, обладающее творящей силой, высочайшей Комиссии Совета. Но сначала надо дождаться отчёта от Блатта-ама.
Со стыковкой проблем не возникло. Неудивительно, на «Магнуме» самая квалифицированная команда среди всех тринадцати Департаментов, Ян каждого подбирал лично. Он снова сидел в своём мэйнеровском кресле, наблюдая в развёрнутой панораме, как быстро пустеет «Магнум» после стыковки. Сам он не спешил отправиться в свою привычную тёмную обитель, ждал визита инсектара. В последние годы Блатта-ам, с молчаливого согласия Яна, практически не покидал «Магнум», предпочитая маленькую тесную каюту своей небольшой, но отдельной квартирке в жилом отсеке Управления. Да и на пустом корабле их беседу точно никто не услышит.
Всё же не выдержал и встал, заходил по пустому залу. Отличное эхо, вполне в духе Первых, подумалось вяло. Остановился напротив символа, воплощающего всё, чему Ян посвятил жизнь. Равновесие – два треугольника, сверху светлый, снизу тёмный, отражены зеркально и разделены голубой чертой. Более странный знак трудно себе представить, решил Ян, подошёл и прижал ладонь к светлому треугольнику. Будто мог касанием и своей Первой кровью изменить расстановку сил во Вселенной.
– Сидишь в темноте? – прошелестел, наконец, долгожданный голос. Ян оторвал руку от светлого поля, взмахнул ею, и маннавер по контуру чуть засветился.
– Ты никогда не думал, что изображено под видом Равновесия? – спросил Ян инсектара.
– Если верить последней версии Совета, голубая черта посередине – это сервады, Хранители Равновесия, как они сами себя провозгласили. Ну, а треугольники – здесь просто, свет и тьма. Хотя в такой интерпретации я бы заменил голубой цвет на серый.
– Кто, по-твоему, был гарантом Равновесия при Первых детях?
– Араты, Ян, пахари, что создавали и засевали миры. Они правили и стояли на страже, – Блатта-ам раскладывал на столе бумаги и приборы. – И сейчас мы с тобой об этом поговорим.
Блатта-ам подошёл к глухой стене, не занятой оборудованием и панорамой, и нарисовал худой рукой символ открытия. Стена моментально стала прозрачной, открыв их обозрению молочно-белый куб изолятора. «Магнум» любит, когда с ним общаются таким образом, подумал Ян, ведь в большинстве случаев корабль выполняет механические команды. Да у него вообще способностей невероятное количество, а используется только необходимый минимум.
Он подошёл к Блатта-аму и уставился в изолятор вместе с ним. По абсолютно пустому помещению взад-вперёд упруго ходил юноша, ну, или это Яну он казался юношей на фоне себя самого. Хотя он отдавал себе отчёт, что, поставь их рядом, непосвящённым трудно было бы решить, кто из них старше. Да, правильнее сказать, ходил молодой мужчина. Из выданного ему комплекта одежды на нём были лишь свободные брюки, обувь тоже валялась в углу. Рельефное тренированное тело, отличный рост, выше любого из аттестованных сегодня кадетов, а ведь там были исключительно Высшие самых сильных родов Вселенной! Проходя в очередной раз по небольшому помещению, юноша поравнялся с невидимыми ему наблюдателями, замер и, резко развернувшись, шагнул к стене и уставился прямо в глаза мэйнеру. Ян едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Почувствовал! Молодой хищник, подумал Ян, он не засидится в клетке.
– Приступим? – стараясь незаметно отшагнуть назад, предлагает мэйнер учёному. Тот на юношу странно смотрит, как будто долго не видел и соскучился.
– Он арат, Яннар, возможно, единственный во Вселенной. Был ещё его отец, но то ли исчез, то ли погиб, я не понял…
– Погоди, ты что, прочитал мальчишку мемографом? – удивился Ян, теперь понятно, на что потрачено время. Блатта-ам кивнул. – Ну, и что там?
– Тебе, холостяку, смотреть не рекомендую – обзавидуешься… – Яну показалось, что старик улыбнулся. Впрочем, кто их, инсектаров, разберёт, что эта гримаса значит. – Там у него такая девочка…
– Давай по порядку, – распорядился Ян, он не любит, когда над ним шутят.
– Я все проверил, анализ крови, частота и вид излучения его карулы – все подтверждает его происхождение. И, Ян, он сын арата и аборигенки. Мать не выжила, как я понял, видимо, отец не присутствовал при родах. Возраст – сто двадцать лет. Говорит и думает на языке, который на планете называется «русский», но владеет всеми пятью основными языками. Уровень знаний по меркам землян высокий, так как успел закончить несколько учебных заведений разного профиля. Но по нашим критериям – увы. Что ещё… Ты ведь помнишь общие сведения об аратах? Из учебной программы или из рассказов?
– Помню рассказы отца, что у аратов была странная система воспитания, с уклоном в аскезу. По их Канону, многое им было нельзя, закаляли характер и обретали контроль над силой лишениями и болью, странные условия для брака. Не более одного ребёнка, и чтобы жену не любить. В общем, ужас.
