Соло для Алеши
Это было в Московской консерватории несколько лет назад. Алеша Панов уселся (или, вернее сказать, его усадили) за клавиатуру огромного органа. И под сводами зала поплыла музыка Баха.
Он с увлечением извлекал из органа разноцветные аккорды, вслушиваясь в них, меняя сочетания звуков и регистров. Длилось это час, два, три… И оторвать музыканта от клавиатуры было невозможно.
Тогда пришлось пойти на хитрость — инструмент выключили, а Алеше объяснили, что орган устал. Алешка очень обиделся, сказал, что больше сюда не придет, потому что орган «глубиян».
Музыканту тогда только-только исполнилось четыре года. Сегодня ему почти семь. Сегодня о Панове можно сказать: «Алеша — великолепный музыкант».
Феномен Алеши Панова заинтересовал многих ученых-психологов, педагогов, музыковедов. Наш корреспондент
— Да, знаю Алешку и его семью вот уже около трех лет и много о нем думал. Действительно, первое знакомство и на меня произвело впечатление чуда. Представьте себе малыша, который, прослушав раз (иногда два, если произведение очень уж сложное), уверенно воспроизводит на рояле любое музыкальное сочинение. Джазовое ли, симфоническое, фортепианное, хоровое… В четыре года он умел делать то, что получается не у всякого профессионала…
Однажды с отцом он был у меня в гостях. Я поставил на проигрыватель пластинку с записью «Валькирии» Вагнера. Алешка внимательно слушал. Примерно через полгода я, скорее забавы ради, попросил малыша сыграть то, что он когда-то слышал. Сыграл — представьте — и сцену «Прощание Вотана», и «Заклинание огня»… Конечно, он своими ручонками не мог воспроизвести все детали чудовищно сложного сочинения (это под силу только огромному вагнеровскому оркестру). Но все основные мелодические линии он воспроизвел совершенно точно, выделив главное, а там, где хватало пальцев, даже детали… И впечатление сложилось такое, что это не составляет для него никакого труда. Играя, он успевает и поправить очки на носу, и оглянуться — слушают его или нет. Забавно было глядеть, как он перебегал от одного конца клавиатуры к другой: ручки-то коротки, и он не мог, сидя на стуле, дотянуться до краев клавиатуры.
Где-то он помогал себе ударом локтя, где-то хлопнул ладонью. Словом, технику он на ходу придумывает сам! Поневоле всплывают в памяти имена Моцарта, Рахманинова.
— Не верю. Профессия не разрешает. Случай действительно редкий, уникальный, необъяснимый с точки зрения привычных представлений о природе таланта (не только музыкального)…
Вас никогда не удивлял тот факт, что практически каждый ребенок Алешкиного возраста владеет родным языком (будь то русский, немецкий или японский) гораздо свободнее, чем большинство студентов, изучающих этот язык специально, под руководством педагогов?
Вспомним, что в музыке всего СЕМЬ звуков, из сочетаний которых строится любая фуга, любое полифоническое сочинение для оркестра… Состав всякого словесного языка куда сложнее. И правил, по которым звуки связываются в фразы, в рассказ, — куда больше. Так что любой малыш в возрасте от двух до пяти — чудо ничуть не меньше, чем Алешка.
— Согласен, парадоксально. Но лишь потому, что мы начинаем задумываться над «чудесами» человеческой психики только тогда, когда они проявляются таким вот неожиданным, из ряда вон выходящим способом. И тогда мы забываем о том, что каждый малыш — чудо. Чудо, над разгадкой которого бьются все психологи и лингвисты мира. В самом деле, как может трехлетний малыш овладеть всей той необычайно сложной системой «правил», которая позволяет ему свободно и легко строить фразы и словосочетания?
Вот и конец парадокса: каждый малыш «от двух до пяти» владеет родным языком так же свободно и непринужденно, как Алешка языком музыки. И это не кажется чудом.
