С ними оказалось совсем просто: погодичный каталог монет со времен Петра Первого и до нынешнего времени с указанием цен в долларах полностью прояснял картину. Незнакомые слова «раритет», «пруф», «минцмейстер» разъяснялись несколькими фразами и были непонятными лишь поначалу. За монетами следовали награды. С ними было посложней, но по основным видам каталог также имелся. С иконами дело обстояло еще хуже, поэтому для начала решили ориентироваться по следующим критериям: наличие оклада из золота или серебра, ковчега и сложного сюжета. Изделия из драгоценных металлов предполагалось покупать из расчета стоимости одного грамма в центах или долларах…
— Главное в вещи — работа, — Новиков был на своем «коньке», — вещь должна радовать глаз, — рядом с принесенной друзьями ложкой он положил две свои. — Смотрите, ваша практически не имеет орнамента, а мои, — антиквар провел пальцем по стеблю одной из ложек, — имеют. Чем сложнее и изящнее рисунок, тем лучше. Цена такого изделия в несколько раз выше. И еще одна тонкость, — Новиков взял ложку в руку. — У вашей стебель, то есть за что мы беремся рукой, изогнут: до начала 19-го века он был прямым, как у моих, значит, ваша менее древняя. За каждый век назад к базовой цене по металлу также смело можно набрасывать вдвое. Понятно?
Друзья, невольно поддавшись увлеченности антиквара, слушали, ловя каждое его слово.
— Понятно. Но как более точно определить время ее изготовления? — поинтересовался Гаркавый. — Кстати, нам ведь могут попасться не только ложки.
— Клейма. Нужно смотреть пробирные клейма, — антиквар достал складную лупу. — Клейма мастеров вам пока ни о чем не скажут, а вот по пробирным, думаю, вы кое-что сумеете определить. Смотрите, — гости по очереди рассмотрели буквы, цифры и рисунки, выбитые на тыльной стороне ложки, там, где цифры, — это пробирное клеймо: по его форме и содержанию можно более-менее точно датировать изделие, изготовленное с начала 18-го века именно с этого времени клеймение широко вошло в ювелирное дело, — Новиков метнулся к книжному шкафу и протянул друзьям листок. — Здесь показаны формы клейм и даны годы их использования. Не много на первый раз? — он пытливо посмотрел на гостей.
— Ну что вы, очень даже интересно, — заверили те, — по крайней мере, в школах такому не учат.
— Хорошо. Что мы еще не охватили?
— Фарфор, — подсказал Гаркавый.
— О, фарфор тема не простая… — Новиков достал книгу «Русский фарфор». — Полистайте для общего представления, но могу сказать откровенно: больших денег на фарфоре не заработаешь.
— А на чем можно? — вновь в один голос спросили друзья.
Хозяин улыбнулся:
— Монеты, награды — это самое реальное. Есть дорогие картины, книги и много других вещей, но это дело скорее везения, чем настойчивости. Хотя… новичкам, говорят, везет.
— Значит, будем надеяться, что нам повезет, — друзья засобирались уходить. — Пора, а то мы и так отняли у вас уйму времени.
— Ничего, считайте, что это моя работа, — успокоил Новиков.
— Мы скоро зайдем, — пообещали друзья.
— Могу только пожелать успеха…
При прощании «коробейников» распирало чувство, которое, по всей вероятности, испытывает прыгун, оставивший за спиной планку новой высоты.
Бежевая «восьмерка», оставив далеко за собой огни Смоленска, мчалась по ночному шоссе. Стрелка спидометра чуть заметно дрожала на цифре «160».
— Оторвались! — водитель, молодой угреватый парень лет двадцати, глядя в зеркало заднего вида, резко нажал на тормоз. — Нужно сворачивать!
Завизжала резина, и машина, сильно накренившись влево, съехала на убегающий в сторону от шоссе проселок.
— Гаси свет! — молодой мужчина, сидящий рядом с водителем, грязно выругался. Бледное, злое лицо его еще больше исказилось в болезненной гримасе.
— Клим, угробим машину! — попытался возразить водитель, хотя понимал сам — иначе им не уйти.
— Какая, к хрену, машина! — взорвался тот. — Гаси, кому говорю.
«Восьмерка», уткнувшись в глухую тьму, остановилась.
— Сейчас… пусть глаза привыкнут, — парень устало уткнулся лицом в руль, — минутку…
— Стрема, не расслабляйся, — Клим тревожно поглядывал по сторонам, догонят, суки!
— Хрен они нас уже догонят, — Стрема поднял голову и дернул от себя рычаг скоростей, — через минуту машину с дороги не увидишь…
Медленно пробираясь по проселку, «восьмерка» углублялась в лес.
— Зря мы старика грохнули, — Стрема напряженно всматривался в темноту. Узкий лоб его бороздили не по возрасту глубокие морщины. — Забавный старикан… только, на свою же голову, слишком прыткий.
— А ты хотел, чтобы его мордовороты решето из нас сделали? — Клим поправил кобуру под мышкой. — Если бы он дотянулся до кнопки — нам бы хана… И как это мы на этих гаишников напоролись? Так гладко от старика слиняли — и на тебе! — он озабоченно присвистнул. — Непруха…
— Не останавливаться же было с этим барахлом, — Стрема кивнул на заднее сиденье, где были свалены в кучу иконы, серебряная посуда и книги в истертых кожаных переплетах. — Если бы взяли только орден, то не тащились бы сейчас по этим колдобинам, — с горечью добавил он.
