«Что я здесь вообще делаю? – мелькнула мысль. – Наверное, я до сих пор инфантильный юнец, раз согласился на эту нелепую затею. И ведь даже не проверил информацию…» Да, я действительно был не в себе. Надо было поднакопить денег и уехать в Индонезию или на Филиппины. В конце концов, это было бы разумно… Но я уже тогда смутно чувствовал, что разум меня подводит, что вскоре что-то иное будет вести меня по жизни. И я уже шагал к будке.
– Здравствуйте, – крикнул я женщине.
– Чего там? – ответила она, неожиданно резко распахнув окошко.
– Здравствуйте, я инженер, приехал на работу устраиваться.
– Кто ты? – женщина, недоумевая, нахмурила брови.
– Инженер, из Петербурга. Меня тут ждут. Должны были встретить, но, видно, забыли, – и я неуклюже развел руками и улыбнулся. Хотел выглядеть безобидным недотепой. Так безопасней. Так легче. У меня ведь есть кое-какой опыт в таких делах. Нельзя недооценивать подлость незнакомцев. В жизни я натерпелся, у меня теперь нюх на всякую сволочь. С самого детства я терпел неудачи и наблюдал жестокость. Я был внимателен к таким вещам.
– Не, – ответила женщина.
– Что, простите?
– Не велено, говорю, сегодня никого пускать, кроме заказчиков, – покрутила она головой. – Ты не заказчик?
– Кажется, нет, – развел я руками.
Она захлопнула окошко так же резко, как и открыла, а я посмотрел на своего водителя: он улыбался, был доволен, что оказался прав. Длинная седая щетина на его щеках выглядела сейчас, словно кошачьи вибриссы. Сраный кот Базилио! Он смотрел на меня, как на мышь. Но и у меня имеются зубки… А пока что я затаюсь.
– Ну что? – кивнул он. – Куда теперь поедем? Могу тебя еще куда-нибудь отвезти, если хочешь. Ну! На лесопилку поедешь?! – рассмеялся он своими гниловатыми передними зубами.
И тут я задумался. Что мне делать? Я приехал… Конечно, конечно, были у меня мысли… Но мне бы подзаработать чуть-чуть. Все-таки рановато я сорвался. Рановато. А вообще, конечно, стыдно признаться, при всей своей нелюбви к родине я все-таки хранил деньги в рублях. Ах, последняя капля надежды высохла во мне. Возможно, в душе я большой патриот, и оттого тошнит меня от России сегодняшней. Настолько тошнит, что я даже никому не рассказываю о своем отвращении. И на этом закончим.
– Послушайте, а кем тут вообще люди работают? – спросил я водителя.
– Кем? – пожал он плечами. – Да не знаю я кем. Как завод закрыли, так и некем особенно-то… Вон, эта, – показал он рукой в сторону женщины, которая так же бездумно смотрела на нас своими большими синими глазами, – эта вот хорошо устроилась, в будке сидит. Сука! А я… а я дерево пилил на лесопилке, пока не уволил… пока сам не уволился… А теперь… Ну это, временно… стою на вокзале, чтобы таких, как ты, по городу катать. Хрь-тьфу, – плюнул он в снег и вытер губы толстой варежкой.
– А есть тут приличная гостиница? – продолжал я.
– Что значит – приличная? Молодой человек, – заговорил он серьезным, назидательным тоном, – тут есть гостиница, только там, понимаешь, клопы водятся. И две тысячи за ночь стоит. И клопы! Понимаешь?
– Клопы? – повторил я за ним.
– Естественно. Там же никто, считай, не живет! Хрь-тьфу, – повторил он плевок, – будут они ради тебя одного клопов морить, как же! Знаешь, каково это, клопов-то морить? Ты когда-нибудь морил клопов? А? Морил? – наступал он. – Они бегут из одной комнаты в другую, – стал он размахивать руками, изображая, как бегают клопы, – это надо все помещения сразу обрабатывать. Тут тебе не это. Понял? Клопы там. Всё. Молодежь, ептить.
– А если там никто не живет, зачем целую гостиницу держат? – надавил я на него.
– Кто сказал, что целую? Я не говорил, – покрутил он головой, – я тебе по-честному сказал. Там только первый этаж… шесть комнат. А наверху эта, как ее… дискотека, в общем… А, вот… ночной клуб! – усмехнулся водитель. Изо рта у него пахло даже на морозе.
– Понятно, – ответил я.
Все складывалось не так уж удачно. Мне нужно было сменить обстановку, чтобы успокоить нервы. Главное – тихая жизнь: без суеты, без склок и скандалов внешнего мира. И что же? Бармен предлагает поехать в его родной город, устроиться на завод, где ничего и делать не надо. Работы, мол, совсем не много, платят, разумеется, крайне мало, но и тратить тут особо не на что. И какие места в округе! Лес, берег моря… Люди спокойные, никто никуда не торопится. Жильем обеспечат. Благодать, одним словом. Райский сад! Ривьера! Лазурный берег севера! Лечи свои нервы – не хочу! И так далее. И еще миллион восклицательных знаков.
И что же в итоге получается? Куда мне теперь деваться? Ехать обратно в этот мрачный болезненный Петербург, к тому, от чего у меня руки трясутся и глаз дергается? Нет! Раз уж приехал, Герман, так будь добр попробовать. Будь, Герман, добр. Не потакай своему большому малодушию. Нельзя отступать, еще ничего не сделав. Ты не такой уж и трус в душе, есть в тебе известная доля дерзости. Вот и дерзай, Герман. Пусть жребий будет брошен!
– А вы Михаила Гермясова, случаем, не знаете? – спрашиваю я.
