— Не сержусь, — заверил он ее чуть виновато. — Это лицо человека, который переживает за тебя.
— Правда? Почему?
— Потому что я вроде как должен о тебе заботиться… раз уж вывел тебя из леса.
Он вспомнил, как легко занялось пламя, когда он поджег старый дом с мертвой старухой внутри, и как ему мерещились в этом огромном костре причудливые образы и тени.
Девочка-подросток, укутанная в дряхлые махры, смотрела на пылающую избушку без всякого сожаления. В пустых синих глазах отражался огонь.
— Я замерз, — пробормотал Даня. — Можешь остановиться на минутку, возьму свитер из багажника.
Она плавно притормозила. Вышла вслед за ним из машины, подошла к самому краю каменистой площадки, любуясь теряющимися в облаках заснеженными вершинами гор.
Даня достал из чемодана два свитера, один накинул на ее плечи.
Поля оглянулась на него. Легко улыбнулась.
— Это ты уже заботишься?
Он не выдержал, засмеялся. Погладил ее по светлым волосам, затянутым в косы. Под левым глазом Поли треугольником разместились три крошечные родинки. На правой щеке почти незаметным крестиком белели старые шрамы.
— Что это? — Даня повторил их очертания пальцем.
Она чуть нахмурилась, вспоминая.
— Это я Егорку с Гиблого ущелья тащила. Ох, и упирался он!
Здесь, на высоте, воздух был достаточно разреженным, чтобы легко кружилась голова.
— Эта васса, — вдруг спросила Поля, не уклоняясь от его прикосновений, — стоит того, чтобы соваться ради нее в Костяное ущелье?
Даня так обрадовался, будто она преподнесла ему сундук с кладом.
Значит, ей все-таки не совсем на него плевать!
— Васса, может, и не стоит, — ответил он, улыбаясь. Скорее всего, очень глупо. — Но интересно же, зачем она позвала меня именно туда.
Он все еще не привык к тому, как Поля смотрит на людей — в упор, не стесняясь их внимательно разглядывать и не скрывая этого.
— Ну так что? — не удержался Даня от вопроса, который волновал его еще с вечера. — Я красивый?
Она кивнула, сначала не слишком уверенно, а потом более решительно.
И кто кого тут ловит в свои сети, взбултыхнувшись сердцем, подумал Даня.
К ночи у Поли разболелась голова, а она у нее никогда не болела. Виной тому была тяжелая дорога, требующая самого пристального внимания, и бесконечная болтовня Дани — о, сколько он болтал. Без остановки, без пауз. Байки-истории-байки.
К тому времени, как из темноты выскочила подсветка туристической деревеньки, она уже была готова взвыть — по-волчьи, протяжно, так, чтобы откликнулось все зверье вокруг. Вон и луна подходящая.
— У них тут есть генераторы, и они работают, — заметила Поля. — Значит, деревенька обитаема. Тебе повезло.
Выйти из машины, выпрямиться, потянуться — какое простое и абсолютное удовольствие.
— Кто там? Ого! Машина! С детства их не видела, где бензин взяли? Неужели внизу его снова продают? — к ним спешила женщина: длинные темные волосы, широкие пастушьи штаны, просторная рубаха. В руках у нее прыгал фонарик.
— Туристы, — закричал в ответ Даня, — идем в Костяное ущелье.
— Говорите правильно: не туристы, а самоубийцы, — женщина была молодая, красивая той особой хищно-тонкой красотой, которая могла родиться только в горах. Смуглая, черноглазая и черноволосая, она казалась полной противоположностью Поли. — Привет, я Гуля, администратор. И вам сегодня повезло: у нас есть один свободный домик. Отличный вид, просто отличный. Очень рекомендую встать пораньше, чтобы полюбоваться рассветом.
Во время всей речи Гуля так и ходила кругами вокруг машины, то заглядывая в окна, то поглаживая ее.
— Ах, отдала бы все за такую красавицу, — и она влажным горящим взором уставилась на Даню.
Тот заулыбался в ответ.
— И я бы все отдал за такую красавицу, — пылко заверил он Гулю, явно перенаправляя комплимент.
У Поли не было времени на их флирт — спать оставалась всего ничего.
— Где, говорите, ваш домик?
Местные деньги у нее водились, она вообще частенько моталась по Верхогорью. Но если что, в сумке валялась и другая валюта — часы, батарейки, лекарства.
— Я провожу, — пока Даня выгружал свои чемоданы, Гуля с любопытством маячила за его плечом. Ей было примерно лет тридцать, но повадки казались совсем девичьими.
— Так у вас тут прорва народу? — он буквально излучал обаяние, обволакивал им Гулю. — Что люди делают в такой глуши?
— Так археологи же, — прозвучало как оскорбление, — пытаются найти следы поселения, которое сожрал костяной змей.
— И как?
Поля, зевая во всю челюсть, плелась за ними, засыпая на ходу.
— Третий месяц копают, — неопределенно ответила Гуля. — Хуже археологов и геологов нет никого, такое беспокойство. А вы кто?
— Заговаривающий духов.
— О. Духов у нас тут нет — они не приближаются к ущелью. Живем без горта как проклятые какие…
Деревня уже спала. Кажется, археологи от души накопались — даже шум двигателя их не разбудил.
— Вот сюда, — Гуля провела их в один из домиков, щелкнула выключателем. — Удобства на улице по указателям, в купальне вроде осталась еще вода. Оплата любая.
— Сколько за неделю? — спросила Поля.