Ей вообще в Верхогорье нравилось больше, чем в Плоскогорье, несмотря на очевидные неудобства, связанные с нехваткой электричества и других благ цивилизации. Что-то было в свободной дикости этих мест, в отсутствии телефонной связи, в первозданной природе и прямолинейности жителей. Они не хранили камни за пазухой, они швыряли их сразу в лицо.
Поля, выросшая в хитросплетениях княжеского дома, научилась ценить искренность. Даже, если от нее становилось больно.
На КПП дремала Снежка, заместитель Горыча.
— Ты вне графика, Поля, — заметила она, дежурно осматривая машину.
— Тебя не предупредили?
— Предупредили, ага. Что князю так срочно понадобилось доставить сюда?
— Я всего лишь водитель.
Снежка — высокая, худая, седая, старая, с неизменной самокруткой махорки в зубах, — цыкнула.
— Единственный в княжестве водитель, который в состоянии проехать Гиблый перевал и не сгинуть. Если старейшины взбрыкнут и решат, что им лучше вообще без княжьих милостей, чем с удавкой на шее, — то тебя либо не впустят сюда, либо не выпустят.
Отупевшая от монотонной дороги Поля не сообразила, что это: угроза или предупреждение.
— Если у меня будет выбор, — сказала она устало, — то я лучше останусь по эту сторону перевала.
— Да ну? — изумилась Снежка. — Медом тебе здесь намазано?
— И медом тоже. У вас еда вкуснее. Снеж, мы можем изменить график? Загрузите меня завтра сразу после разгрузки?
— Куда-то спешишь?
— Угу.
Поля так часто пересекала перевал, что знала каждый камешек, каждую трещинку, каждую выбоину. Могла нарисовать очертания этих гор с закрытыми глазами. Казалось — еще чуть-чуть, и начнет различать духов по голосам.
Они кружили вокруг машины, они звали, они предлагали.
А она пела им колыбельные — пожалуйста, отдохните. Пожалуйста, перестаньте тревожиться. Ваш сон может быть так глубок, так сладок, так отчего же вы бежите от него? Что заставляет вас снова и снова голодными пираньями носиться туда-сюда, не давая живым пощады?
Солнце висело низко: полдень. Солнце топило жарко: лето.
В этом знойном мареве мир вокруг терял привычную четкость, реальность смазывалась, дрожала, а глаза у Поли неумолимо закрывались. Едва не процарапав бок о камни, она сбавила скорость. Нет, так и машину угробить недолго.
Казенная же.
Она аккуратно плелась по перевалу, губы высохли, в горло будто песка насыпали. Почему так тяжело? Почему дорога будто удлинилась втрое? Казалось, не будет ей конца-края, но вот — сторожевые вышки.
Наконец-то.
— Ты замечаешь, — прекрасная Женя Петровна сунула ей в руки стаканчик с горячим чаем, — что все больше времени проводишь по ту сторону гор?
Поля залпом выпила напиток, а только потом блаженно улыбнулась.
— Доехала, уф. Надо же. Думала, усну по дороге.
— Спать на перевале — плохая затея, — нахмурилась Женя Петровна. — Постельный просил тебя приехать в управу сразу после возвращения. Мы ждали тебя еще позавчера.
— Сами же сказали — вернуться к рейсу. Рейс завтра. Кстати, обратный тоже. Я пригоню фуру из Верхогорья сразу, как только ее перегрузят.
— Ах, батюшки, — Женя Петровна насмешливо прищурилась, — а потом пересядешь на свою машину и снова в Загорье? Думаешь, ты можешь так легко мотаться туда-сюда? Не уверена, что должна пропускать тебя без особого разрешения.
— Так ведь нет никаких прямых запретов.
— Так ведь никто и не думал, что ты будешь мельтешить по перевалу без всякого повода. Тебе там что, медом намазано?
— Вы сговорились? — вяло удивилась Поля.
— У меня каждый раз сердце не на месте, когда у тебя рейс, — вздохнула Женя Петровна. — Как будто на тот свет тебя провожаю.
— Да ну вас, — Поля увидела, как Стасик махнул ей рукой — мол, готово, автомобиль осмотрен, — не каркайте.
Постельный встретил ее хмуро.
— Доставила посылку в Лунноярск?
— Не-а, — Поля зевнула, — посылка отправилась путешествовать.
— Что? Как? Куда? — он даже выскочил из-за своего огромного стола от негодования. Навис, уставившись в упор на нее. Она невольно сделала шаг назад, спасаясь от настойчивого запаха одеколона. Надо же, оказывается подручный по всем вопросам умеет нервничать. Поля никогда прежде не видела его таким взбаламученным и теперь внимательно разглядывала.
— В горы, — ответила она. — Высоко.
— И зачем его туда понесло?
— Говорит — свидание.
Постельный даже за голову схватился. Это было интересное зрелище.
— Идиот, — прорычал он, — мало его хлопот с бабами!
Он еще немного поругался, Поля запоминала. В колыбельных таких слов не встретишь.
— В общем, — чуток сбавив обороты, сказал Постельный, — как хочешь, но тащи его в Лунноярск.
Он зазвенел связкой ключей, открыл один из шкафов, долго там копошился, а потом кинул Поле какой-то сверток. Она поймала, открыла. Липучки с рунами.
— Снотворное, — пояснил Постельный, морщась, как от зубной боли, — прилепи к шее или руке, да хоть на лоб. Главное — к открытой коже. Действие одного пластыря — пять часов, должно хватить.
Поля молча запихала сверток в рюкзак. Мысленно прикинула. Два дня пути до туристической деревушки, три дня пешком до Костяного ущелья, всякие неожиданности, обратная дорога.