— Они думали, что можно прогнать Федоровского, — тот бормотал себе под нос, будто сумасшедший, — они думали, Федоровский пропадет. А я прекрасно проживу… я буду жить лучше всех…
Федоровский? Где-то Поля раньше слышала эту фамилию. Даня шепнул:
— Сытоглотка, пожар.
Точно! Этот человек провел ритуал, заперев анков своей кровью. Что-то там было еще…
Федоровский был потомком богини Дары, вот что. Поэтому духи ему подчинились.
— Пойдем, Федоровский, — вкрадчиво предложил Даня, — мы проводим тебя… куда ты собрался? По ту сторону перевала? Думаешь, Арра тебя не настигнет там?
— Плевал я на Арру! — заорал тот и вдруг выдернул из-под полы обрез, наставив его прямо на Даню.
Алым полыхнуло в Полиной голове, она знала, что эта железяка несет смерть. Она вспомнила, как скулит стая, когда за ней приходят охотники. И кровь волчат на снегу, и сладкий запах боли…
И тогда она рванулась прямо на два черных убийственных глазка, как бросаются в последнем отчаянии на флажки.
Потом, когда Даня пытался осознать произошедшее, он так и не смог вспомнить, как именно Поля превратилась в волчицу. Вот она стоит чуть позади его, а потом вдруг огромная зверюга одним длинным скачком просвистывает мимо, и они с Федоровским дружно вопят от ужаса.
Кошмар, ставший явью.
Оторопев, он не сразу осознал, откуда взялась эта волчица — крупная, серая, с рыжими подпалинами, и оглянулся в поисках Поли. Пошатнулся от острой потери: куда она делась? Но потом мозг все-таки включился, не сразу, правда.
Волчица сжала зубы на руке вопящего Федоровского, ее пасть окрасилась кровью, обрез гулко упал на камни, а вслед за ним упал и сам мародер — от боли или потрясения, кто его разберет.
Дане тоже очень хотелось пристроиться рядом — реальность казалась слишком пугающей, чтобы оставаться в ней и дальше. Но тут волчица схватила зубами обрез и принесла его, бросила под Данины ноги, подняла умный взгляд, и он узнал эти голубые оттенки неба.
А узнав, невольно сполз вниз, опустившись на колени, глаза в глаза. Даня где-то слышал, что волки, как и собаки, чувствуют чужой страх, он провоцирует их к нападению, и вот уж был бы печальный конец, если б его сожрала собственная жена.
— Поля? — тихо позвал он. Волчица замотала головой, попятилась, села, почесала задней лапой за ухом, вскинула морду и завыла — горько, истошно.
— Поленька…
Да она ведь напугана и растеряна не меньше его! Наверное, и сама не поняла, как так вышло, а теперь не знает, сможет ли обернуться обратно. Не умеет.
Тут Даня протянул вперед руку, молясь ушедшим богам так страстно, как никогда не молился, вот бы не остаться без руки-то, и погладил жесткую шерсть, сначала осторожно, а потом увереннее.
Волчица перестала выть и посмотрела на него с надеждой.
— Иди сюда, Полюшка, — спокойно и ласково сказал Даня, очень стараясь не смотреть на окровавленные острые клыки, — иди ко мне, милая. Ну-ну, все обойдется, вот увидишь.
Она сделала шаг, другой. Набросится? Пощадит? Что победит — звериное, человеческое?
— Милая моя, нежная, ничего не бойся, хорошо? Я ведь рядом.
Волчица некоторое время смотрела на него в упор, не мигая, потом припала к земле и подползла еще ближе. Она дрожала.
— Все, все, — Даня обхватил руками мощную шею, притянул к себе, вдохнул острый запах хищника, погладил за ушами. Она пристроила тяжелую голову ему на плечо, дышала громко, взволнованно. — Все, Поленька, все враги повержены, ты моя хорошая, ты моя умница. Такая смелая, такая сильная, и окрас у тебя удивительный. Вон какие рыженькие полоски, не то что обыкновенные скучные серые волки…
Он говорил, не думая, обмурлыкивая ее своим голосом, успокаивая. Даня понятия не имел, что будет дальше и как быть, если она так и останется волчицей до конца своих дней.
Наверное, им нужно будет уехать подальше от людей, в место, где нет охотников. Поле понадобится место для обитания… лес там или тундра. А если понадобится еще и стая? Вдруг она будет чувствовать себя одинокой?
Погрузившись в тревожные размышления, он не сразу понял, как жесткая шерсть под его пальцами сменилась пушистыми волосами, как звериная мощь легко перетекла в тонкое женское тело, как сменился запах. Невероятно плавное перевоплощение, будто облако сменило свою форму. В ужастиках про оборотней, которые маленький Даня любил смотреть в крохотном поселковом кинотеатре, в такие моменты непременно было отвратительное рычание и треск костей.
— Поленька? — он чуть отстранился, не веря своему счастью. Поленька. Девочка моя!
Ошарашенная, она вытерла кровь со своих губ, сплюнула в сторону, скривилась, а потом опять привалилась к Дане.
— Это… это что было? — слабо спросила она.
— Ну, ты превратилась в волчицу, напугала меня до полусмерти, покусала Федоровского, отняла у него оружие, немного повыла, а потом снова стала человеком… Если честно, я очень тебе благодарен за то, что остался жив.
— Да нет же… что со мной такое сейчас?
— А что с тобой такое сейчас? — заново перетрусил Даня. Неужели новые напасти?
— Я очень странно себя чувствую.