Я пощелкал пультом, переключая каналы, пока не нашел нужный.
Репортаж снимался ручной камерой, и у оператора явно тряслись руки. Большое серое здание в окружении городской застройки. Школа. Снимали явно днем, поскольку было еще светло.
– Нашли, – сказал Бобби в телефон. – Я перезвоню.
Я включил звук, и мы услышали, что число жертв составляет тридцать два человека, многие пропали без вести, и в части здания поиски еще не велись. Не вполне ясно было, являются ли два ученика, застреленные полицией, единственными виновниками происшедшего, или в деле был замешан некто третий. Преступление было совершено с помощью винтовок и самодельных зажигательных бомб.
Камера перемещалась вокруг места трагедии, ловя в объектив группы сбившихся в кучу детей и учителей, лица которых в свете прожекторов казались мертвенно-бледными. Фоновый звук был приглушен, но слышны были сирены и рыдания. Мимо проковыляла женщина с залитым кровью лицом, которую с обеих сторон поддерживали двое санитаров.
– Где это?
– Эванстон, штат Мэн. – Бобби закрыл глаза.
Картинка сменилась передачей в прямом эфире. Обстановка была уже спокойнее, рядом не было никого, кроме нескольких зевак, отгороженных от школы яркой лентой. Человек в желто-коричневом плаще держал микрофон, его освещали голубоватые блики фотовспышек. Были обнаружены еще два тела, Джейн Мэтьюс и Фрэнсис Ланк, обе одиннадцати лет.
Снова пошел предыдущий репортаж. Пять грузовиков, машины «скорой помощи». Раненые, дети и взрослые, лежащие на земле, хлопочущие рядом врачи. Другие, тоже на земле, но их никто не держал за руку. Люди, для которых больше уже ничего не имело значения.
– Черт побери, – пробормотал я, показывая на экран. Камера скользила вдоль улицы напротив школы, по лицам людей, которые стояли, глядя на открывшиеся врата ада. Среди них был высокий блондин с большой сумкой через плечо, стоявший спиной к камере. В отличие от остальных он не пытался вытянуть шею, чтобы получше разглядеть происходящее, – он просто стоял, спокойно и неподвижно. Оператор не обратил на него никакого внимания и продолжал медленно двигаться дальше, показывая потрясенных случившимся людей. – Я уже видел раньше этого парня.
Тот самый блондин из Холлса, с синей сумкой.
Часть перелета Бобби провел, разговаривая по телефону. Насколько я понял, он общался с тремя различными собеседниками, договариваясь, чтобы в аэропорт Дайерсбурга доставили с курьером видеоматериалы. Потом он откинулся на спинку кресла и уставился в свой кофе.
Я посмотрел на него:
– Они уверены, что это дело рук всего лишь тех ребят?
– Пока мы разговаривали, их дома перевернули вверх дном, но ничего пока не нашли. На этот раз речь явно не идет о некоей глобальной ненависти. Насколько пока можно судить, это работа двоих вполне уравновешенных молодых американцев. Да и общее настроение жизнерадостным отнюдь не назовешь.
В это я вполне мог поверить. Атмосфера на борту казалось подавленной, и даже приветственная речь пилота звучала удивительно глухо.
– Я не слышал, чтобы ты рассказывал кому-либо о том, что произошло с нами сегодня.
Он хрипло рассмеялся:
– Верно. «Привет, мы только что прикончили нескольких парней в лесу, а когда вернулись в отель, мой друг увидел по телевизору еще одного, который показался ему знакомым»? Это не лучшая идея, Уорд, к тому же к тебе не питают особо нежных чувств. В Конторе многое поменялось, друг мой. Они бы вышвырнули меня с еще большей радостью, чем тебя.
– Меня не вышвырнули. Я сам ушел.
– Ты просто опередил на шаг проверку на детекторе лжи.
– Не имеет значения, – огрызнулся я. – Бобби, это тот самый тип.
– Ты сам сказал, что едва успел его тогда разглядеть. К тому же признался, что не видел лица.
– Знаю. Но это он.
– Я тебе верю, – сказал Бобби и внезапно посерьезнел. – Странно, но мне тоже показалось, будто он мне знаком.
– Что? Откуда?
– Не знаю. Господи, когда я увидел, куда ты показываешь, его уже почти не было видно. Но тем не менее что-то в нем было знакомое.
Когда мы приземлились, было уже темно. Машина, которую я оставил в аэропорту, исчезла, – видимо, ее забрала прокатная контора. Бобби подошел к другой стойке и арендовал для нас новый автомобиль. Все, что имелось в распоряжении, – очень большой «форд». Я вывел его со стоянки и подъехал к главному выходу.
Наконец Бобби вышел из здания терминала с небольшим пакетом под мышкой.
– Круто, – коротко бросил он, забираясь на переднее сиденье. – Хватит места и для детей, и для покупок на целую неделю. Поехали, найдем ближайший супермаркет.
– По крайней мере, в этой машине можно спать, если понадобится.
– О подобном я даже думать не хочу.
– Стареешь, солдат.
– Да, старею, и это означает, что мне больше не нужно есть брокколи, перефразируя весьма почитаемого бывшего президента.
– Почитаемого кем?
– Его матерью.
У Бобби до сих пор оставались ключи от номера, который он снял в «Сакагавее». Убедившись, что тот, судя по всему, не занят никем другим, он отправился договариваться с администрацией отеля.
