Неожиданно снова появился человек в хаки, который сполз чуть ниже по склону, под прикрытием растительности. Пока мы ошеломленно смотрели на него, он поднялся на колени, продолжая держать в руках оружие, – теперь я увидел, что это пистолет-пулемет.
Прежде чем я успел что-либо сообразить или двинуться с места, он снова начал палить. Он умирал у нас на глазах, но успел сделать еще около пятнадцати выстрелов по зарослям. На нас он не обращал никакого внимания – как будто нас вообще не существовало.
Потом он упал лицом вниз и затих навсегда.
Бобби развернулся и пошел назад, перезаряжая пистолет. Я подбежал к мертвецу, пинком перевернул его на спину, убедившись, что он действительно мертв, и бросился в заросли.
Прямо передо мной были разбросаны остатки убежища – обломки дерева, сухие ветки, старые кривые сучья. Если не присматриваться внимательно, тяжело было даже понять, что их собирал человек, чтобы устроить себе укрытие – просто потому, что ему нравилось сидеть в лесу и смотреть на пруд. А посреди всего этого лежал Ленивый Эд.
Я присел рядом с ним и понял, что ему суждено так и остаться в лесу. Количество дырок в его теле невозможно было сосчитать. Лицо пострадало меньше всего, хотя одно ухо отсутствовало и видна была кость.
– Что происходит, Эд? – спросил я. – Что, черт побери, творится? Почему кто-то убивает всех вас?
Эд повернул голову и посмотрел на меня. Лицо его покрывала сетка морщин и лопнувших кровеносных сосудов, и я с трудом мог узнать в нем человека, с которым когда-то был немного знаком.
– Черт бы тебя побрал, – отчетливо прохрипел он. – Тебя и твоих гребаных предков.
– Моих родителей нет в живых.
– Прекрасно, – сказал он и умер.
В хижине Эда мы ничего не нашли, кроме нескольких пустых консервных банок, запасов табака и полупустой бутылки дешевой текилы. Я хотел закрыть Эду глаза, но передумал. Вместо этого я развернулся и пошел назад в заросли.
Когда я добрался до пруда и лежавшего на берегу тела парня в джинсах, Бобби уже спускался по склону холма ко мне.
– Сбежал, – пробормотал он.
– Похоже, он хорошо знал, что делает. Ты в порядке?
– Угу, если не считать того, что на обратном пути едва не заблудился.
– Это Затерянный пруд, – сказал я. У меня тряслись руки. – Господи…
– Они вели какую-то свою игру, – задумчиво произнес Бобби. – Мы подобного не ожидали.
– Знаю, – ответил я, не в силах прийти в себя от странного ощущения, будто вновь вернулся в знакомые мне с детства места, на этот раз с пистолетом. – Но какая, собственно, разница? Кто-то всегда будет в кого-то стрелять.
Бобби присел рядом с телом парня в джинсах и, пошарив в его карманах, вытащил бумажник и быстро просмотрел содержимое. Там не было ни водительского удостоверения, ни чеков, ни расписок, ни фотографий – ничего такого, что обычно бывает в бумажниках. Ничего, кроме сорока долларов с мелочью.
– Ты осмотрел второй труп?
– Только чтобы убедиться, что он не начнет снова стрелять, – сказал я. – На нем бронежилет, но меня все равно впечатлило, как долго он смог продержаться. Для него просто не существовало иной цели, и цель эта не имела никакого отношения к нам. Они могли с легкостью нас прикончить, но им нужен был только Ленивый Эд. Мы же лишь подвернулись у них на пути.
Бобби кивнул.
– В любом случае никаких документов при нем тоже не оказалось, – продолжал я. – И вообще никаких опознавательных знаков. Я отвернул воротник его свитера, посмотрел сзади на штаны. Никаких меток. Их срезали.
– Это «соломенные люди», – сказал он. – Они убивают всех, одного за другим.
– Но почему? И как они нас нашли?
Он пожал плечами:
– Та женщина из ФБР как-то же нашла. Возможно, и они так же. Это их сайт, и они сразу же получают информацию о любом обращении к нему, не ожидая, пока ее перехватит какой-нибудь хакер. Или они могли быть в курсе дела еще до нас, Уорд. Есть все признаки того, что идет некая зачистка.
Он посмотрел на меня. Вид у него был усталый и разочарованный от неудачи.
– Так или иначе, свое дело они сделали. Нам же ничего не осталось, кроме новых проблем, а их у нас и без того достаточно.
Не говоря больше ни слова, мы пошли через лес.
