Оставив Бобби в машине, я побежал через дорогу к магазину. Дождь лил как из ведра, тучи сгустились еще сильнее. Прежде чем распахнуть дверь, я попытался взять себя в руки. Многие продавцы любят создавать впечатление, будто продают устройства, лишь теоретически являющиеся оружием, и вряд ли стоит врываться в оружейный магазин с таким видом, будто ты намерен воспользоваться одним из них прямо здесь и сейчас.
Помещение было длинным и узким. Вдоль него тянулся застекленный прилавок, в котором, подобно ювелирным изделиям, были выставлены пистолеты, а на стене висели ряды винтовок. Не было ни покупателей, ни охраны. Лишь один светловолосый толстяк в синей рубашке, стоявший за прилавком в ожидании клиентов.
– Чем могу помочь?
Продавец положил большие руки на прилавок. На стене позади него висели два плаката с изображениями лиц известных ближневосточных террористов. «Разыскивается мертвым», – гласила надпись. Слова «или живым» были зачеркнуты.
– Я бы хотел купить кое-какое оружие, – сказал я.
– Мы тут продаем только замороженный йогурт. Все никак не соберусь снять эту чертову вывеску.
Я искренне рассмеялся. Он тоже. Все было просто здорово.
– Итак, что именно вы бы хотели?
– Две винтовки с восемью сотнями патронов, сорок обойм сорок пятого калибра – не важно, какого типа, что подешевле. Два надежных бронежилета, один большого размера, один среднего.
– Ого, – все так же весело сказал он. – Собираетесь начать войну?
– Нет. Но у нас серьезная проблема с крысами.
Улыбка его исчезла, и я внезапно сообразил, что он смотрит на мою щеку. Я поднял руку и стер с нее кровь.
– Как видите, она начинает выходить из-под контроля.
На этот раз он уже не смеялся.
– Не знаю, смогу ли вам все это продать.
Я достал карточку «Голд Американ экспресс», и вскоре он снова начал улыбаться. Он вручную подсчитал стоимость покупок, сделав скидку на боеприпасы. Если покупаешь оптом восемьсот потенциальных смертей, это действительно вполне разумно.
Продавец назвал сумму, и я махнул рукой – мол, не имеет значения. Бросив взгляд в окно на Бобби, я увидел, что он снял пиджак и обматывает рану бинтом, который я купил по дороге в ветеринарном магазине вместе с английскими булавками и марлей. Лицо его то и дело искажала гримаса. Я снова обернулся, и как раз вовремя.
– Не стоит это делать, – сказал я, доставая пистолет и направляя его в грудь продавца.
Он застыл, не отводя от меня взгляда и держа руку в нескольких дюймах от телефона.
– Я правильно понимаю, что пару дней назад сюда приходил полицейский и сказал, чтобы вы не продавали ничего некоему Уорду Хопкинсу?
– Да, верно.
– Но вы ведь все равно это сделаете, правда?
– Нет, сэр. Не сделаю.
Я подошел ближе и поднял пистолет на уровень его головы, не ощущая ничего, кроме усталости и страха. Он покачал головой и снова потянулся к телефону.
– Я ничего вам не продам.
Телефон был старой модели и издал весьма необычный звук, когда в него попала пуля. Продавец испуганно отскочил назад.
– Продадите, – пояснил я. – Иначе я просто пристрелю вас и заберу то, что мне нужно. И жаловаться вам не на что, поскольку пистолет, который я сейчас держу, был куплен в этом магазине. Знаете, ведь именно для этого они и используются.
Продавец несколько мгновений не двигался с места, размышляя, в какую сторону прыгнуть. Я очень, очень надеялся, что он сделает то, о чем я его просил, поскольку я вовсе не собирался его убивать, и он, вероятно, тоже это знал.
А потом в его глазах мелькнула радость. Я обернулся и увидел молодого парня, направлявшегося к магазину. Он нес в руках пакет с сэндвичами, и на нем была такая же рубашка, как и на толстяке.
Я выругался, метнулся вперед и схватил столько коробок с патронами, сколько мог унести.
– От вас помощи не дождешься, – бросил я и выбежал за дверь, столкнувшись с парнем, который растянулся в луже.
Я прыгнул в машину, бросив коробки на колени Бобби.
– Неудачно получилось.
– Вижу, – кивнул Бобби, глядя на появившегося в дверях толстяка с большим ружьем.
Вдавив педаль, я отъехал задним ходом от магазина как раз в тот момент, когда первая пуля пролетела над крышей автомобиля. Парень поднялся на ноги и вбежал внутрь, оттолкнув толстяка в сторону. Нажав на тормоза, я развернул машину и выехал на дорогу. Еще одна пуля выбила заднее боковое стекло.
– Продавец в магазине знал мое имя.
Я резко свернул вправо, не имея никакой определенной цели, лишь стремясь побыстрее убраться из центра города.
– По крайней мере на один вопрос ответ мы получили – каким образом «соломенным людям» удалось столь быстро добраться до дома моих родителей после того, как я избил Чипа. Им вовсе незачем было сюда приезжать. У них в городе уже был Макгрегор.
– Сходится.
– И кое-что еще: Макгрегор и Сперлинг присутствовали на месте гибели моих родителей. Вот только, похоже, Макгрегор появился там несколько раньше.
– А теперь он снова в полицейском управлении Дайерсбурга, истекает кровью и тупо повторяет наши имена. Мы в глубокой заднице, Уорд, очень глубокой. Что теперь будем делать?
