— Да, ты прав, — согласился он. — Там достаточно психов, чтобы обеспечить работой каждого врача в стране. Расисты, провозвестники конца света, просветленные, которые сжигают изображения сов в Богемской роще, лицо на Марсе, которое якобы представляет собой инопланетную военную базу с нацеленными на нас ядерными зарядами. Однако я потратил кучу времени, копаясь в этом дерьме, и поверь мне — они не имеют никакого отношения к какой бы то ни было серьезной организации. Эти люди ненавидят всех, кто не является одним из них. Помести их в одну комнату, и они тут же перегрызутся.
— Всех файлов на всех серверах мы найти не можем, — сказал я. — Мы видим лишь то, что нам позволено видеть. Вполне может существовать целая другая Сеть, использующая те же компьютеры, телефонные линии и жесткие диски, полная убийц, убийств и планов на будущее, — и пока ты не знаешь, где искать, ты не найдешь даже индексную страницу.
Бобби закатил глаза, и я почувствовал, что начинаю злиться.
— Черт побери, послушай меня! Такова наша природа. Когда-то Сеть создали ученые в свободное время, чтобы обмениваться фактами или после работы играть в «Стар трек». А потом вдруг выясняется, что ты не можешь войти в Сеть, не получив кучу спама, и что у каждого чистильщика обуви есть свой домен. Добавь еще к этому залежи порнографии, и мужчин и женщин, которые сидят в полутемных комнатах и пишут друг другу о том, как им нравится одеваться наподобие Ширли Темпл[20] или хлестать друг друга до крови. Вот чем стала Сеть — способом скрыться за анонимностью, чтобы можно было больше не притворяться добропорядочными гражданами, а быть тем, кто ты есть на самом деле; чтобы не притворяться, будто нас интересует глобальная деревня, в которую превратился мир, когда список тех, кому надо отправить открытки к Рождеству, приобретает размер небольшого доисторического племени, из которого так и хочется прирезать половину.
— Приятно слышать кого-то, кто столь гордится своими соплеменниками-землянами. Такое ощущение, что ты и сам готов присоединиться к благому делу.
Он потер руками лицо.
— Уорд, это вообще может быть просто какой-то псих-одиночка.
— Чушь. Мы попали на эту страницу по закладке с компьютера человека, заснявшего несколько минут видео, в котором упоминались «соломенные люди». Этот человек и его жена мертвы, вместе с женщиной, которую они давно знали. Угроза, направленная по показанному на видео адресу, привела к тому, что менее чем через два часа были взорваны дом и отель. Господи, даже архитектура Холлса вполне сюда вписывается. Они строят пещеры для охотников-собирателей ценой в миллионы долларов каждая.
— Ладно, — сказал Бобби, поднимая руки. — Я понял, о чем ты. И что дальше?
— Мы нашли этот текст. Что теперь? В нем нет ни ссылок, ни адресов, вообще ничего. Какой смысл в этой странице, если она никуда не ведет?
Бобби повернул ноутбук к себе и нажал комбинацию клавиш. На экране появился текст страницы в формате HTML — мультиплатформенного интернет-языка, который используется для отображения страницы независимо от того, в какой операционной системе ее пытаются открыть. Бобби начал медленно прокручивать строки на экране, затем остановился.
— Погоди-ка…
Он снова переключил режим отображения на обычный и переместился в самый низ документа.
— Ну что ж, — кивнул он. — Не так много, но кое-что есть.
Он показал на экран.
— Видишь что-нибудь? Под текстом?
— Нет. А что?
— Там кое-что есть. Несколько слов, но они отображаются в точности тем же самым цветом, что и фон. Догадаться об их существовании можно, лишь посмотрев код или распечатав страницу.
— Другими словами, если это заденет некую струну. И что же там за слова?
Он снова переключился на HTML и выделил небольшой участок текста в самом низу. Среди прочей тарабарщины я прочитал:
Человек прямоходящий
— Человек прямоходящий, — повторил я. — Кто это, черт возьми?
История идет за нами по пятам, преследуя нас подобно нашим теням, подобно смерти.
Сара не помнила, когда ей впервые показалось, будто она его слышит. Может быть, день или два назад. Он приближался медленно, словно чего-то выжидая. Ей казалось, что он уже приходил прошлой ночью, снова исчезнув, как только ему стало ясно, что она почувствовала его присутствие. Она подумала, что, возможно, чувствовала его и днем, но тогда голова у нее была яснее, и она в состоянии была убедить себя, что это лишь ее воображение. А однажды ближе к вечеру она услышала его над собой и поняла, что если он стал приходить днем, то ее положение меняется к худшему.
