Взяв одну из папок, он рассеянно ее перелистал. В первой части описывались подробности дела некоего Гэри Джонсона, который изнасиловал и убил шесть пожилых женщин в Луизиане в середине девяностых. В записке, прикрепленной к титульному листу, отмечалось, что Джонсон в настоящее время отбывает шесть пожизненных заключений в тюрьме, которая, как знал Зандт, была настоящим адом — крепостью, полной опасных преступников, для которых, однако, любовь к старушкам-матерям была слабым местом. На самом деле, если Джонсон до сих пор жив, это можно было считать чудом. Вряд ли его участи стоило завидовать. Во второй части содержались сведения о деле во Флориде, расследование которого еще продолжалось, — об исчезновении семи молодых людей.
Один из убийц. Один из многих.
Он взял еще одну папку.
Два часа спустя, когда он сидел на полу в окружении бумаг, раздался стук в дверь. Он в замешательстве поднял голову и лишь после того, как стук повторился, понял, что это за звук.
Открыв дверь, он увидел невысокого лысого человечка, позади которого стояла машина, когда-то выглядевшая довольно изящно.
— Такси, — сказал человечек.
— Я не заказывал такси.
— Знаю, что не заказывали. Заказывала леди. Она сказала, чтобы я сюда приехал и вас забрал. И очень быстро.
— Что за леди?
Голова у него была забита только что прочитанным, и он не до конца соображал, что происходит.
Человечек что-то раздраженно проворчал и полез в карман. Достав оттуда смятый листок бумаги, он показал его Зандту.
— Ее зовут Нина. Она сказала, чтобы вы поторопились. Вроде как вы что-то нашли, или она что-то нашла, какого-то нужного человека — я не понял. Но сейчас нам надо ехать.
— Куда?
— В аэропорт. Она сказала, чтобы я доставил вас как можно быстрее, и она заплатит мне тройную цену, а мне нужны деньги, так что поехали, ладно?
— Подождите, — сказал Зандт.
Вернувшись в дом, он снял трубку и набрал номер сотового Нины.
После двух звонков она ответила. Слышался неясный шум, голоса, неразборчивые объявления, доносившиеся из громкоговорителей.
— Что происходит? — спросил он.
— Ты в такси?
Голос ее звучал возбужденно, и почему-то это вызвало у него раздражение.
— Нет. Что ты делаешь в аэропорту?
— Мне позвонил человек, который по моей просьбе занимался мониторингом Сети. Мы наткнулись на «Человека прямоходящего».
— Это всего лишь пара слов, Нина. Может, это просто выставка фотографий Роберта Мэпплторпа[21]. К тому же федералы наверняка уже в курсе.
— ФБР тут ни при чем, — раздраженно возразила она. — Я занималась этим самостоятельно.
— Ладно, — сказал Зандт. — Подробнее?
— Он зафиксировал IP-адрес компьютера, с которого производился поиск, и определил номер телефона, с которого выходили в Интернет. Давай, Джон. Это имя всплыло впервые за два года. Я никогда никому не показывала ту записку, которую ты получил. Для всего остального мира он до сих пор известен как «Мальчик на посылках».
Зандт подождал, пока закончится очередное объявление, заглушавшее разговор, а затем ответил:
— Я говорил об этом Майклу Беккеру.
— След идет не из Лос-Анджелеса, — резко сказала Нина.
— Тогда откуда? Откуда?
— С севера штата. Из какого-то городка возле границы с Орегоном. Гостиница «Холидей-Инн».
— Ты звонила в местное Бюро?
— Тамошнее руководство меня терпеть не может. И помогать мне никто не станет.
Верно, подумал Зандт. А если погоня действительно увенчается успехом, что, впрочем, крайне маловероятно, — естественно, ей хочется самой арестовать преступника. Таксист все еще ждал за дверью, переминаясь с ноги на ногу.
— Слишком рискованно, Нина.
— Я позабочусь, чтобы тебя сопровождали несколько местных полицейских. Впрочем, не важно. Джон, самолет улетает через сорок минут. Я лечу на нем, и я купила два билета. Ты летишь или нет?
— Нет, — ответил он и повесил трубку.
Снова подойдя к двери, он сказал таксисту, что никуда не едет, дав ему достаточно денег для того, чтобы тот от него отвязался.
Потом выругался, схватил пальто и охапку папок и успел броситься наперерез такси, прежде чем машина выехала с дорожки. Ему вдруг пришло в голову, что совесть его и так уже достаточно неспокойна, чтобы обременять ее еще и судьбой Нины.
Но мысль эта не имела ничего общего с желанием ее защитить.
Когда я проснулся на следующее утро в девять часов, разметавшись по постели так, будто свалился с большой высоты, я обнаружил, что Бобби оставил на прикроватном столике записку, в которой говорилось, чтобы я встретился с ним в холле как можно раньше. Быстро приняв душ и приведя себя в некое подобие человека, я направился туда, ковыляя по коридорам, словно старый ленивец, которого заставили ходить на задних лапах. После ночного сна я обычно чувствовал себя иначе, хотя вовсе не обязательно намного лучше. Мысли текли медленно и вяло, словно перемешавшись с колотым льдом и незнакомой выпивкой.
В холле было почти пусто, лишь у стойки стояла какая-то пара. Где-то играла негромкая музыка. Бобби сидел на длинном диване, читая местную газету.
— Привет, — пробормотал я, остановившись рядом.
Он поднял взгляд.
— Дерьмово выглядишь, дружище.
