Сделав свой ход, он ещё раз посмотрел на шахматную доску. Вроде неплохо у него в этот раз получалось. Даже, пожалуй, хорошо. Надо будет рискнуть и снять ладью с охраны короля и тоже бросить её на фронт. В этой партии ему удалось избежать плохо обдуманных ходов, и он уверенно теснил фигуры противника, пользуясь преимуществом того, что у него есть ферзь, а соперник своего лишился и, забаррикадировавшись за пешками и подстраховавшись остальными фигурами, медленно двигался вперёд в надежде провести хотя бы одну пешку в ферзя.
– Вот это и плохо! – заключил Ларс, стукнув кулаком по перилам. – На их месте я бы сейчас стягивал по ней все силы и спокойно расставлял их в округе.
Он повернулся к собеседнику и опёрся локтем о парапет, бросив короткий взгляд на шахматную доску с таким видом, который говорил, что он полностью потерял интерес к игре.
Наиль неопределённо пожал плечами.
– Мы сделали всё, что могли. Патруль ушёл сегодня утром. К вечеру, если им ничего не помешает, ребята доберутся до Сходки. Чтобы оттуда по-быстрому прочесать лес до западной дороги, понадобится ещё день. Потом ещё один на дорогу назад. Так что раньше трёх дней они не вернутся. Другой патруль должен со дня на день объявиться. Подождём, что за новости они принесут, там виднее будет. У них дорога тоже нелёгкая: день до гор на востоке, ещё один в окружную назад вдоль болот до южной тропы, пока опять не выйдут сюда.
Предводитель ничего не ответил. Он прекрасно знал маршруты патрулей – сам по ним ходил, когда становилось скучно заседать в крепости, – и Наиль объяснял их скорее для того, чтобы успокоить себя в том, что больше они действительно сделать не могли. Оба понимали, что в данной ситуации им ничего другого не оставалось, как томиться дальше в ожидании неприятностей. Пришлый народ, обосновавшиеся где-то на южной стороне реки Бурной, которая обозначала границу владений здешних общин, был крепостному гарнизону не по зубам.
Ларс задумчиво направил свои глаза в другую сторону – на северо-восток, где простиралась гористая местность, взлохмаченная хвойными лесами. За дальними вершинами в двух днях пути отсюда находился соседний город Мираканд, который считался столицей этого края. Выносливый скаут мог добраться до него бегом и к вечеру, если бы тронулся в путь на рассвете. Только оттуда можно было уповать на помощь.
Крепость Сутемь лежала в долине, окаймлённой с трёх сторон горами. Если любоваться её видом с самой высокой горы, то можно легко представить себе, что когда-то миллионы лет назад на этом месте был кратер огромного вулкана, который извергся с саморазрушительной силой, слив магму на юг. С той стороны долину разрезала река, которая полностью соответствовала своему имени – Бурная. Питаясь горными источниками далеко на востоке, она несла свои быстрые воды на запад. Не каждый зверь отваживался пересечь её вброд, и не каждый из тех, кто бросался в борьбу с шумными потоками и коварными водоворотами, доплывал до другого берега. Очевидно горная вода унаследовала скверный характер своих огнедышащих предков, заодно присвоив себе русло застывших потоков лавы.
Войску, решившему пойти войной на богатый и хорошо обустроенный Мираканд, в принципе ничего другого не оставалось, как маршировать на запад по южному берегу в поисках подходящего места для переправы. И это, пожалуй, была самая маленькая трудность на их пути. Чтобы добраться до столицы, предстояло выбрать одно из двух: либо обходить цепь высоких гор, за которым она находилась, удаляясь ещё дальше на северо-запад, – либо искать перевалы через горы. В первом случае войско было бы своевременно обнаружено, и город встретил бы неприятеля во всеоружии, а столичный гарнизон насчитывал с резервом до трёх тысяч хорошо обученных воинов. В случае осады он легко вырос бы за счёт стянувшихся жителей прилегающих деревень и простых горожан вдвое-втрое. Это был крепкий орешек, который пока никому не удалось взять штурмом. Последние набеги лежали в далёком прошлом и остатки разбитых отрядов с концом сгинули в степях.
Во втором случае войску пришлось бы столкнуться с крепостью, населённой «лесными дикарями», которые привыкли к суровым условиям местной жизни и не желали кому-либо подчиняться. Сутемь служила столице важным форпостом, контролируя северный берег Бурной в большом охвате, который был покрыт обширными глухими лесами. Весной они заболачивались, когда сходил снег и начинались дожди, и только хорошо сведущие в здешней местности могли ходить по ним.
– Идут! – донёсся с вышки на площади окрик дозорных, разом прервав невесёлые размышления предводителя на террасе.
Площадь мгновенно ожила. Посыпались вопросы и возгласы, которые можно было расслышать даже здесь.
– Идут?
– Наконец-то!
– Все? Сколько их?
