Ванея вскочил, с вызовом посмотрел на присутствующих и ударил кулаком себя в грудь.
— Я всегда с тобой, господин, даже если ты прикажешь мне умереть!
Соломон поморщился и произнес:
— Сядь, Ванея, я ценю твою преданность мне и памяти отца моего… Так вот, — продолжил он, — мне, как и большинству народа Израиля, ненавистен Египет, — Соломон многозначительно посмотрел на Натана. — Эта ненависть вошла в меня, как и в вас, вместе с кровью и молоком матери. По меняются времена, и голос рассудка должен возобладать над голосом крови. Наша многочисленная армия не имеет практически ничего, кроме доблести. Но доблесть побеждает врагов только тогда, когда она хорошо вооружена. Иначе она захлебывается в потоках собственной крови!
— Разве нам кто-то сейчас угрожает? — недоуменно пожал плечами Ванея.
— Сейчас — нет. Но Бог поселил нас среди других народов. Разве мы можем считать иевусеев, идумеян, филистимлян и других нашими друзьями или хотя бы преданными союзниками? Увы, тоже нет! Я знаю, что наше посольство в Египет вернется ни с чем. Знаю, что фараон сочтет мое предложение породниться с ним дерзким и вызывающим. Но он увидит это посольство, увидит могучих, отлично вооруженных воинов, богатые дары, которые в состоянии преподнести только очень сильное государство, и это даст глубокую трещину в укоренившемся в веках презрительном отношении к нашему народу
— Не думаю, что посольство, каким бы внушительным оно ни было, изменит отношение фараона к Израилю. Не забывай, царь, и о том, что в Египте живет в изгнании идумейский принц Адер — наш заклятый и недобитый враг! И фараон благоволит ему. Насколько мне известно, Адер окружен большими почестями и является крупным военачальником в египетской армии, — заметил Ванея.
— Правильно, очень правильно! — воскликнул Соломон. — Это тоже часть моего плана! Египет сегодня переживает тяжелые времена. Внутри него происходят разброд и шатания. Если ничего не изменится, фараон в недалеком будущем может потерять трон, и он это понимает. Фараону, как и нам, очень нужен могучий и верный союзник. И мы для него можем значить то же самое, что и он для нас. Я уверен, после тяжелых раздумий фараон поймет это. Он пожертвует и Адером, и дочерью ради союза с Израилем. Фараону очень нужен, кроме прочего, свободный доступ товаров из Финикии. А самый короткий путь караванов пролегает через наши южные земли! И это крайне важно для изнеженного и привыкшего к роскоши Египта.
— Хорошо, пусть так, и это будет когда-то, но что сейчас получит Израиль от этого союза, кроме народного возмущения? — покачал головой Садок.
— Когда фараон преодолеет свое высокомерие и согласится на мой брак с дочерью своей, я попрошу в приданое за ней крепость Газер! Скажи нам, Ванея, хорошо ли укреплен Газер?
Ванея нахмурился.
— Это почти неприступная крепость. И чтобы ее взять, нужно положить многие тысячи голов.
— Я тоже так думаю. Вот пусть фараон и воюет с хананеями, пусть проливает кровь своих солдат.
— А если он откажется от войны за Газер? — усомнился Ванея.
— Вот тут и есть моя ловушка для фараона! — воскликнул Соломон. — Не откажется, потому что ему для укрепления собственной власти нужна серьезная военная победа. А с осадными орудиями и хорошо вооруженной армией фараон знает, что возьмет Газер. И этим покажет всем врагам в Египте силу своей власти, а Израилю — мощь египетского войска. А мы получим неприступную вражескую крепость, как проказа вросшую в нашу землю, не пролив ни одной капли крови, и устраним этим самого опасного сегодня врага — хананеев. А когда Газер будет нашим, станет безопасным и беспрепятственным путь к порту Яффа! — Соломон поднял руки и потряс кулаками. — Понятен теперь вам мой замысел? — голос царя дрожал от возбуждения.
— Да, Газер — это нарыв на теле Израиля, здесь нечего возразить, — кивнул головой Натан. — Но как мы можем допустить, чтобы египтяне воевали с кем бы то ни было на нашей земле? Ты хочешь впустить армию фараона в Израиль? А если он, взяв Газер, не остановится и направит свои колесницы на Иерусалим? — закричал Натан. — Это неслыханно!
— Тогда мы встретим его и уничтожим! — вскочил Ванея. — Я поддерживаю царя!
Наступила тишина.
— Ты действительно поражаешь нас своей мудростью и дальновидностью, Соломон, — прервал молчание Садок. — Но даже ради политических выгод, которые ты здесь так блестяще живописал, все равно не следует вступать в брак с египетской принцессой! И ты никогда не сможешь меня в этом переубедить. Это нарушение Заповедей Господних!
Соломон нахмурился и удрученно покачал головой.
