— Ну конечно, — усмехнулся Артём. — Отправишь туда Солонго. Если погибнет — не страшно, сама виновата, никто её не заставлял. Если выживет — ты с удовольствием заберёшь себе все лавры. Потом напишешь в газете, какой ты смелый и как в одиночку полез в пещеру. Остальные дрожали от страха и с замиранием сердца смотрели, как в темноте исчезает твоя фигура.
— Неплохо, — усмехнулся папа. — У тебя, кажется, скрытые таланты. Красиво формулируешь, значит, тоже пойдёшь в журналисты.
— Скорее удавлюсь.
Артём развернулся и зашагал прочь, к водоразделу.
— Стой, — скомандовал Сергей Николаевич.
Юноша не обернулся.
— Кому сказано, стой!
— Оставь его, — Марина Викторовна примирительно положила руку на плечо мужа.
— Нет, ну ты видела? Видела, как он себя ведёт?
— Вы оба неправы.
— Что значит «я неправ»? Ты не слышала, как он общается с отцом?!
— Я сказала, что вы оба неправы.
— Замечательно! — Сергей Николаевич отмахнулся от жены. Сердито зашагал на другую сторону поляны. Сел там у каменных завалов.
— Плохо, что солнце заходит, — вздохнул Тюрин.
— Боишься темноты? — без улыбки спросила Марина Викторовна.
— Не смогу посчитать, сколько часов пройдёт, пока водопад опять иссякнет.
— Как такое вообще возможно? Думаешь, это Дёмин придумал?
— Нет, конечно, — рассмеялся профессор. — Даже если б сюда свезли всех каторжников Александровского централа, собрать подобный механизм им было бы не под силу.
— Тогда кто это сделал?
— Тот, кто сильнее любых каторжников. Сильнее, древнее и умнее.
— О ком ты?
— Ну тебе ли, Марина, не понимать? — профессор, вздохнув, стал протирать очки. — Природа. Я говорю о природе. Ступеньки, которые нашёл Артём, конечно, проточила вода. Как и этот каскад. Тут ничего удивительного. И саму пещеру тоже проточила вода.
— Но почему она иссякает, а потом возобновляется?
— Не знаю. Может, там внутри после какого-нибудь землетрясения откололась глыба и как пробка загородила слив. Вода стала подтачивать её. Глыба превратилась в чашу — глубокую, но кривую, со смещённым центром тяжести. В какой-то момент воды в ней накопилось столько, что глыба отклонилась назад — в углубление, из которого выпала. Водопад зашумел с прежней силой. Но чаша со временем опустела и вернулась в прежнее положение — опять перекрыла поток. Так и пошло. Думаю, раньше, во времена Дёмина, эти процессы занимали по несколько дней, если не месяцев. Глыба с тех пор наверняка уменьшилась, обтесалась от постоянных перепадов. Наверное, Дёмин и не знал этой особенности.
— Ну ты даёшь, — Марина Викторовна покачала головой.
— Не я, природа. Впрочем, это только предположение. Может, там всё гораздо сложнее. Или проще… Может, такая уникальная система и есть открытие Виктора Каюмовича?
— Не знаю…
— Вот и я. Ответ найдём, когда заберёмся внутрь.
Ночевать остались у водораздела. Ни Джамбул, ни Солонго так и не появились.
На рассвете путники обнаружили, что напор воды опять ослабел. Когда солнце окрепло над восточными хребтами, от водопада остался лишь слабый ручей. Повторились уже знакомые внутрискальные звуки. Гулкие щелчки сменились глухим ударом, и теперь по каскаду бежала едва приметная струйка.
— Прошло часов девять, — заметил Тюрин.
— Да, — согласился Сергей Николаевич.
— Я полезу, — уверенно заявил Артём, до сих пор не забывший вчерашней ссоры с папой.
— Нет. Не надо.
— Хочешь, чтобы рискнул кто-то другой?
— Не хочу вообще рисковать. Мы не знаем, всегда ли промежутки одинаковые. Может, утром водопад замолкает на полчаса?
— Оно как бы факт, — согласился Тюрин.
— Что же делать? — в отчаянии Артём сжал кулаки.
— Ждать. Оставим Мишаню считать минуты.
— Часы, если уж говорить точно.
— Неважно, — отмахнулся Сергей Николаевич. — А мы пока соберём грибы и ягоды. Нужно поесть. Я попробую поставить силки Джамбула. Насторожить их несложно, главное — найти заячью тропу. До завтрашнего дня будем наблюдать и считать часы. Там, глядишь, Джамбул подтянется. Посоветуемся с ним, — папа говорил до того монотонно, устало, что Артём приуныл.
Пока мужчины разбирались с силками — крапивная верёвка за ночь затвердела, растрескалась и, кажется, могла лопнуть от малейшего натяжения, — Марина Викторовна спустилась от водораздела к берегу тихой речки. Хотела ополоснуться и промыть волосы, а теперь, на ходу застёгивая брюки, бежала назад, к лагерю. Она отчего-то пригибалась и пыталась жестами что-то сказать мужу.
— Ты чего? — крикнул ей Сергей Николаевич.
— Тихо, тихо, — донеслось до него.
Ещё никто не понял, что происходит, когда прогремел выстрел. В пяти метрах от Марины Викторовны взвилась пыль и осколки камней. Эхо оглушило всех.
— Нагибины… — прошептал Сергей Николаевич и, не сходя с места, стал растерянно оглядываться, будто мог увидеть их где-то поблизости.
— Ложись! — крикнул Тюрин, сам уже повалившийся на живот и неловко барахтавшийся на земле в поисках укрытия.
Ещё один выстрел. Марина Викторовна, споткнувшись, упала.
— Марина, — словно во сне пробормотал Сергей Николаевич.
Артём прыгнул на папу, опрокинул его.
— Марина… — Он не понимал, что происходит, никак не мог выйти из оцепенения.
