— Седлайте же, наконец! Да побыстрее. За что я вам плачу, за трескотню?
Через пару минут мы уже ехали вдоль возвышавшейся над нами крепостной стены. По той дороге, что вела к подъемному мосту. Подо мной была Фани, но она вела себя мирно и не горела желанием меня сбрасывать и бесноваться. Старик уже позабыл свое раздражение и вовсю демонстрировал мне таланты экскурсовода, рассказывая о хозяйстве. Проезжая среди каменных домов, я поняла, что здесь живут не так много людей, как я думала до этого. Некоторые постройки были хозяйственными флигелями, другие сарайчиками, где держали птиц и даже свиней.
— Всего восемь семей, — сообщил дед на расспросы. — Чьи-то предки служили в замке, а теперь их дети или внуки арендуют землю. Или, как Стоуны, до сих пор здесь работают.
Мы выехали за пределы замка, и дед предложил проехаться к ближайшей деревне Эмбер-Виладж. Там, по словам деда, оставались еще несколько арендаторов. Большинство же жителей давно, еще при прежних графах Китчестерах, выкупили землю и были вполне самостоятельными. Подобная картина была и в других деревнях. Дед долго сетовал на расточительность своих предков и, желал им гореть в аду за то, что те были такими бестолочами, что распродали за бесценок землю, а деньги тут же разбазарили.
— Китчестер до сих пор не оправился от этого вандализма, — заявил граф. — Если ты была в галере, то видела всех этих негодяев! Все они там дружненько висят в одной кучке и упиваются медленной гибелью Китчестера! Заметила, какие у них преступные рожи?!
Я протестующее засмеялась.
— Нет, ничего преступного я в них не заметила, дедушка. Лица, как лица.
— Недолго им осталось упиваться! — коварно пообещал граф, гневно погрозив пальцем. — Еще пару годков и Китчестер опять встанет на ноги.
Прямо как дитя! Правильно говорят, что стар, что млад. На его лице промелькнуло озорство замышлявшего проказы мальчишки. И эта невзрослая манера держать себя в сочетании с морщинистым лицом производила интригующее и вместе с тем болезненное впечатление.
Утро стояло чудесное. Туман еще не растворился весь и отдельными лоскутами покрывал землю. Солнце уже поднялось над лесом, заливая теплыми лучами ярко-зеленые, блестевшие от росы луга. От этого слепящего блеска я щурила глаза. Сердце ликовало, и безумно хотелось подхлестнуть лошадь и мчаться, мчаться неведомо куда, пока душа не затрепыхается в груди, переполнившись восторгом от бешенной скачки. Но мне приходилось сдерживаться. Еле переставлявшая дрожащие копыта Фани, не одобрила бы подобный поворот событий. Надеюсь, Дамьян вскоре появиться вместе с новой лошадью для меня!
— …Тут главное остерегаться туманов, — тем временем говорил дед, большую часть его речи я благополучно прослушала, занятая своими мыслями. — Утром ты сама видела они, как густые сливки. Глаза лопнут — разглядывать собственный нос. Когда пасмурно и хмарь, они возникают внезапно. Болота ведь отсюда недалеко, и лучше держаться от них подальше…
На обратном пути я завела разговор про Эллен, вспомнив вчерашний ужин. Было видно, что дед раздумывает, отвечать ли на мои вопросы. Поговорить дед любил, поэтому ждала я не долго.
— Нора права, нужно растормошить эту девчонку. А то она так, в самом деле, свихнется.
— Я не заметила в ней ничего необычного.
— Нет? Еще представится случай, — обнадежил меня старик, но, подумав немного, сказал. — На самом деле она никакая не сумасшедшая, просто иногда бывает не в себе. Всё ее помешательство сводится к ее болезням. Она окончательно зациклилась на своих недугах, пичкает себя всякой дрянью, может литрами поглощать козью сыворотку… фу, разве можно пить эту гадость! А она пьет и не морщится! Уже это говорит о том, что она свихнулась… В общем, дурочка настолько убедила себя в инвалидности, расстроенных нервах и скорой кончине, что, и впрямь, рано или поздно сойдет с ума от всех этих вымыслов.
— А чего Эллен боится в часовне? — спросила я, когда дед сделал паузу. — Леди Редлифф упомянула привидение. Но ведь не живет же там и в правду привидение!
— Упаси боже, нет, конечно! — граф каркающее расхохотался, отчего моя Фани вздрогнула и стала нервно переминаться, заупрямившись идти дальше. Я терпеливо пощебетала с ней и лошадь, опасливо косясь на неадекватного наездника Стрекозы, двинулась вперед.
— Тогда что же ее так тревожит? — не отставала я от деда.
— Собственное воображение, — твердо произнес старик. — Представь, изо дня в день пить всякие травы, настои, лекарства и прочую дрянь… один черт ведает, что там намешано! После таких злоупотреблений не то, что галлюцинации, себя Господом Богом возомнишь!
Я была удивлена, во время бесед с Эллен я не видела никаких признаков зацикливания на болезнях и тем более бредовых видений. Она была мила, дружелюбна и вполне здравомысляща.
— У нее, как и у всех больных, бывают моменты прояснения, — пояснил мне граф, когда я поделилась с ним своими мыслями. — Поэтому, Нора и считает, что ее еще можно вытащить из этого полумертвого состояния, в которое она себя загнала.
— Но не такими же изуверскими методами, — возмутилась я.
