Время было раннее. Я наслаждалась завтраком в одиночестве. Поэтому без стеснения прочитала письмо от тети Гризельды. Написала она всего несколько строк, в которых выразила сильное негодование, что уже прошло "два дня", а я до сих пор не соизволила появиться в Сильвер-Белле. "Разве так должна вести себя любящая племянница?". А в последнем предложении сквозил явный намек, что если в самое ближайшее время я не навещу бедных, одиноких старушек, то они сами заявятся сюда и потребуют моего драгоценного внимания. Во время прогулки я решила заехать к ним. Только надо будет передать графу записку, так как, зная тетушку и Финифет, могу с уверенностью сказать, что выяснять каждую секунду моего пребывания в Китчестере они будут довольно подробно.
Вдруг в парадную дверь постучали. Громыхнули так, что я слышала даже здесь, в гостиной на втором этаже. Кого это принесло в такую рань, промелькнуло в голове.
Разломив горячую маковую булочку, я потянула носом, вдохнув упоительный аромат, а сверху намазала смородиновым джемом. В спешке я немного переборщила, и теперь приходилось ловить пальцем скатывающиеся по булке липкие капли. Внезапно я услышала гулкие шаги в галерее. Похоже, Джордан вел гостя сюда. Когда они подошли к лестнице, я разобрала их голоса.
— Я сейчас же прикажу принести в вашу комнату горячую воду, мистер Клифер, и приготовить постель.
Вот только его не хватало! Куда он ездил так рано? Или он вообще не ложился? Я замерла, изо всех сил прислушиваясь, и, дрожа от мысли, что сейчас он войдет сюда и увидит меня.
— Я не собираюсь спать, Джордан, — голос Дамьяна был тверже булыжника. — Бренди — это все что мне сейчас нужно.
— Как вам будет угодно, сэр.
Они уже поднимались по лестнице, и лишь несколько ступеней да крохотный коридорчик со стертой когда-то красной дорожкой отделяли его от меня. Поступь Дамьяна была тяжелая, как у человека проведшего много времени на ногах без отдыха.
— Птичка уже встала?
— Кто, простите? — Джордан на миг утратил свою "дворецкую" невозмутимость.
— Болван! Мисс Сноу уже встала?
— Да, сэр. Она в…
— Свободен! — услышала я отрывистый приказ Дамьяна.
О, Господи! Выпрямив спину и положив на блюдце булочку, я поспешно вытерла липкие от джема пальцы о салфетку. Ну что же мне делать? Я ужасно волновалась. Что я ему скажу? Как я посмотрю ему в глаза после вчерашнего? Я выскочила из-за стола и прошла вглубь комнаты, будто надеялась, что смогу затеряться среди стульев и сервантов.
Шаги… Еще мгновение, и я увижу его! Я подошла к камину. В нем лежало несколько сухих поленьев. С преувеличенным вниманием я стала рассматривать бронзовые часы на каминной полке, две длинноногие цапли стояли по бокам, раскрыв клювы и удерживая в них пожелтевший циферблат. Кроме римских цифр, на циферблате были выведены надписи на латинском, но от волнения буквы расплывались, я ничего не видела, только ощущала, как в груди сильно колотится сердце. Я сцепила руки, чтобы унять дрожь. Он вошел. Я сделала вид, что не заметила его, и это дало мне несколько лишних секунд, чтобы попытаться овладеть собой.
Небольшая пауза, и я услышала слова, произнесенные холодным тоном:
— Мисс Сноу, я вижу, вы уже закончили завтрак. Сегодня нам придется провести друг с другом утро, поэтому, я буду признателен вам, если вы будете готовы через пять минут.
Я почувствовала, как болезненно ёкнуло сердце. Опять этот официальный тон, от которого становится так мёртво, так тоскливо на душе! Зачем он играет со мной? То безумные страстные речи, то этот тон, словно я никто, словно не мне предназначались его вчерашние слова. В этот момент я просто ненавидела его, потому что была уверена в том, что он читает мои мысли и знает, о чем я сейчас думаю. Его равнодушия я страшилась еще сильнее, чем его горящих глаз. А в следующий миг меня пронзила мысль — утро с ним?! Все утро с Дамьяном! Нет! Уж лучше вернуться в часовню вместо того, чтобы все утро содрогаться от его присутствия.
Он несколько насмешливо поклонился. Затем, прошел к серванту и, открыв стекло в одном из отделений, взял бутылку бренди. Плеснув немного в бокал, залпом выпил, и налил еще. Все это время Дамьян не смотрел на меня и не ожидал от меня никакого ответа, а лишь покорности. Весь его вид был столь же холодный, как и его голос. Отодвинув стул, он уселся боком к столу, вытянув перед собой скрещенные ноги. Вытащив из сапога хлыст, небрежным жестом кинул его на стол, рядом с бокалом бренди, как будто намекнув, что ждет меня, если я осмелюсь не покориться. Я обратила внимание, что волосы у него мокрые и торчат в разные стороны, взлохмаченные рукой. С них на воротник твидовой куртки капала вода, расплываясь на плечах темными пятнами. Меня аж всю передернуло. Не представляю, как в такое холодное утро можно купаться в реке. Такое под силу только бесчувственному!
Взяв со стула берет и перчатки, которые я предусмотрительно захватила с собой, я смерила его презрительным взглядом.
