Одна была дочерью мистера и миссис Тернер. Она важничала оттого, что ее мать — учительница. Та, в свою очередь, старалась не выделять Виолетту. Спрашивала урок с нее также строго, как и со всех нас. Но отсутствие интереса и неспособность к длительному вниманию к чему-то кроме себя, давали плохие результаты, и девочка часто огорчала мать. Она была на год младше меня, с белокурыми волосами, вьющимися от природы, и голубыми глазами, опушенными длинными ресницами. Несомненно, она была прелестной. И хотя в школе миссис Тернер не позволяла своей дочери лишнего, но, как я знала из рассказов тети, дома баловала ее. Отчего Виолетта росла капризной и самовлюбленной.
Другая девочка вызывала мое любопытство и жалость. Она обладала самой заурядной внешностью (хотя свою внешность я тоже считала довольно обычной, но тетя отрицала это, говоря, что я с "изюминкой"). Девочка была маленькой и худой. Прямые темные волосы были гладко зачесаны назад и завязаны черной лентой. На бледном личике выделялись широко расставленные карие глаза с короткими ресницами.
Утром, когда я заходила в класс, девочка уже была там, и понуро сидела у окна, кутаясь в поношенный платок так, будто хотела отгородиться им от всего окружающего, а не согреться от холода. Она всегда выбирала один и тот же стул с расшатанными ножками, словно опасаясь, что в хорошем табурете ей будет отказано. И никогда не пила с нами чай.
Возможно, она чем-то напоминала мне меня саму, когда я жила в Филдморе. Такая же чужая и одинокая среди шумной детворы, объект постоянных насмешек. Поэтому, я сразу почувствовала к ней интерес и участие.
В первое время я была сильно занята и загружена заданиями, которые миссис Тернер давала мне, чтобы догнать класс. Лишь через пару недель, после моего появления в школе, я подошла к Сибил Рид, именно так звали эту молчаливую девочку.
Обычно я оставалась после занятий, но в этот день миссис Тернер должна была встретиться с Лонгботтомами, чтобы обсудить некоторые вопросы. Я немного замешкалась, и когда вышла на улицу, то увидела у ворот только одну Сибил. Она обхватила руками худенькие плечи и, прислонившись к деревянному столбу, подставляла лицо летнему солнцу. В этой позе она выглядела еще более беззащитной и потерянной. Я решительно направилась к ней, поняв, что лучшего момента для знакомства мне не найти.
— Хочешь пойти со мной к утиному пруду?
Она вздрогнула от неожиданности и, недоумевая, осмотрелась по сторонам, подумав, что обращаются не к ней. Но, не увидев, никого по близости изумленно взглянула на меня.
— Ты мне?
— Конечно тебе. У меня есть хлеб. Я его прячу, чтобы после занятий сбегать к пруду и покормить лебедей.
— А уток?
— И уток тоже, — улыбнулась я.
Она молчала, опустив глаза и нервно теребя концы серого платка.
— Ну как, пойдем?
— Извини, я не могу.
Она произнесла это так тихо, что я скорее додумала, чем услышала фразу.
— Почему? — я решила сражаться до конца. — А Николс Ливингтон говорит, что на пруду заметили двух лебедят. Я никогда не видела птенцов лебедей. Наверное, они такие хорошеньки: белые, пушистые комочки!
— Нет. Они совершенно лысые с красной морщинистой кожей. И шея у них не изящная, как у взрослого лебедя, а похожа на противного червяка.
Настала моя очередь удивиться. Только я не поняла, что поразило меня больше, описание птенца или то, что девочка ответила с таким жаром. Обычно она разговаривала равнодушно и на вопросы миссис Тернер всегда давала короткие ответы.
— О, значит, ты их уже видела?
— Нет, — прошептала она — мне так сказала тетя.
— Ну, значит, нам нужно самим сходить и убедиться в этом, — настаивала я.
Сибил вся сжалась, и мельком обернулась, будто бы ожидая встретить кого-то за спиной.
— У меня нет причин, не доверять словам тети Тильды.
— Ой, ну конечно! Пожалуйста, прости, — я смешалась. — Я не имела ничего такого…
Над нами раскинулась цветущая липа и жужжание пчел, единственное, что нарушало наступившую тишину. Вдруг, на крыльцо вышли мистер и миссис Лонгботтомы. Правда, мужчине пришлось проходить в дверь бочком, иначе в узком проходе пострадали бы его великолепные усы. Они попрощались с нами и степенно двинулись вдоль улицы.
Следом за ними вышли миссис Тернер и Виолетта. Девочка оставалась ждать мать, так как предпочитала ходить по улице в сопровождении.
— А, девочки! — воскликнула женщина. — Разве вы еще не ушли?
— Уже собираемся, мэм, — ответила я.
Она внимательно оглядела нас обеих и, неожиданно приблизившись к нам, слегка обняла.
— Дорогие мои, я так рада, что вы подружились.
Сибил взглянула на меня и отвела глаза, но я успела заметить испуг и недоверие в них.
— Вы обе такие замечательные! — тем временем продолжала миссис Тернер. — И хорошо, что вы поддерживаете друг друга. У вас обеих одна беда.
— Я тоже хочу дружить с тобой, Найтингейл. — громко раздалось за спиной миссис Тернер.
